Усталость сменилась жёсткой сосредоточенностью, а в глубине глаз промелькнула ярость. Пояснения не требовались. Георгий Платонов был не только не рад моему появлению — у него накопилось слишком много вопросов.
— Глава, прошу простить, что потревожил вас во время посещения, — ровно сказал Виталий и слегка наклонил голову, — но вы сами велели привести алхимика, как только он выйдет на связь.
Георгий поднялся со стула. Пиджак на нём был мят, воротник перекошен. Он машинально поправил одежду, провёл рукой по волосам, пытаясь придать себе более собранный вид.
— Выйди, — коротко бросил он, даже не глядя на помощника.
Виталий молча поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Как только мы остались вдвоём, Платонов сжал правую руку в кулак так, что побелели костяшки. Было видно, что сказать он хочет много, но что‑то его ещё сдерживало.
Я спокойно выдохнул, перекинул рюкзак через плечо и потянулся к набедренной сумке, собираясь снять её и положить на ближайший стол. Не успел. Георгий резко сократил расстояние между нами в два шага.
— Где. Ты. Был? — почти прорычал он, едва удерживая голос от крика.
Его взгляд впился в меня, аура давила. Воздух словно стал тяжелее, но я не показал, что чувствую это.
— У меня были свои дела, — ответил я, не меняя выражения лица. — Если тебя так интересует, где я пропадал, то, что уж…
Закончить мне не дали.
Георгий шагнул вплотную и обеими руками схватил меня за грудки. Пальцы вцепились в ткань, потянули вверх, ворот болезненно впился в шею. Он рывком притянул меня ближе, так, что я почувствовал его тяжёлое, сбивчивое дыхание и запах лекарств, пропитавший одежду.
— Думаешь, мне есть дело до причин твоего отсутствия⁈ — процедил он сквозь зубы. — Не забыл, чем ты мне обязан, мальчишка? О ком я помог тебе забыть, от кого уйти? Одно моё слово. Всего одно, — его глаза сузились, голос стал ледяным, — и твою мать, и сестру будет ждать участь куда хуже твоей.
Говорил он холодно, почти без эмоций. Вряд ли до конца осознавал, насколько далеко заходит. Мужчина два года пытался найти лекарство, способ спасти дочь. Два года — без единого результата. И когда наконец появился шанс, когда он нашёл человека, который, возможно, мог помочь, этот человек исчез.
В такой ситуации человек чувствует отчаяние и бессилие. Последний шанс, который ускользает сквозь пальцы.
Я мог понять, что он дошёл до грани. Но это не отменяло последствий его слов.
— О, даже так… — спокойно произнёс я, чуть приподняв бровь.
Он держал меня крепко, но это не мешало смотреть ему прямо в глаза.
— Ты в таком отчаянии, что переходишь к угрозам, Платонов? — продолжил я и слегка усмехнулся. Его нужно было вытянуть из этого оцепенения, дать выплеснуть злость, чтобы потом он смог хотя бы что‑то услышать.






