— Но я могу смиренно просить вас о том, чтобы мальчику была выдана последняя милость клана?
Сергей Лазарев если и удивился, то совсем незаметно. Затем он задумался и через пару мгновений кивнул, соглашаясь первым.
— Другие главы Родов не против этого? — старик огляделся.
— Род Ядовых не против, — лениво махнул рукой молодой мужчина в тёмно-зелёном пальто.
— Род Солнцевых тоже не против, — произнёс плечистый мужчина в золотых доспехах.
Только один Платонов молчал. Его лицо перекосилось, но спорить сразу он не стал.
— Платонов? — спросил старик Беляев, явно пытаясь смотреть на него свысока и давить своим возрастом.
В этом вопросе важно единодушие. Если хоть кто-то из глав, входящих в клан, откажется участвовать, последняя милость не будет выполнена.
— Чёрт с вами, — Платонов махнул рукой. — Род Платоновых не против.
А старик Беляев молодец. По памяти тела парнишки я помню, что относился он к Алексею почти как к родному. Так что смягчение жизни в изгнании для него — знак доброй воли.
Я добро помню. Если однажды этому старику понадобится помощь, я её окажу.
— Единодушно, — произнёс глава клана и махнул рукой.
К каждому из глав Родов подлетела небольшая коробочка, куда они и сложили свои «дары».
Всё прошло в течение нескольких минут. Главы Родов переглянулись, и каждый быстро решил, что готов положить от себя.
Дары должны быть плюс-минус одного достоинства. Иначе человек, который положил недостойный дар в последнюю милость, окажется приниженным перед остальными.
Сергей Лазарев снова махнул рукой, и коробки выстроились в одну линию передо мной. Все выставили по коробке. Все, кроме главы клана.
— Всё, что у тебя имеется, ты и так обязан мне, — спокойно произнёс он.
Вот только как бы спокойно Лазарев ни говорил, надменность так и сквозила в его словах. На мгновение стало тошно. Не потому, что мне есть до него дело, а потому, что часть души прежнего владельца тела слилась с моей.
Нет, он уже не жив и даже не понимает слов, произнесённых его отцом, но горечь я ясно ощущаю. Память и эмоции, хранящиеся в душе парня, теперь стали моими.
— Так что сильно не удивляйся моему дару… — добавил Лазарев, чуть наклонив голову.
— Поверь мне, я ничуть не удивлён, — усмехнулся я и, не взглянув на коробки, сделал шаг назад. — Если ты настолько жаден, то забирай все дары. Мне они ни к чему.
Такого он точно не ожидал. В зале на миг повисла тишина. Я не стал дожидаться его реакции, развернулся и пошёл к выходу.
— Ты лишаешься своего титула и фамилии, — холодно произнёс Лазарев.
Я остановился прямо у выхода и обернулся, глядя не на него, а в сторону матери.
— Беляев выдаст тебе новые документы. У тебя час, чтобы собрать вещи. Собрание окончено, — глава клана встал с места.
За ним поднялись остальные главы Родов и его жёны.






