— Святая ступица, зачем это⁈ — выругался Мотылёк себе под нос, бегом направляясь в Управу, хотя сердцем его тянуло в цирк — было страшно за Криса. Цирковой поезд уже должен был уехать, и в цирке оставался только Крис в ожидании новой труппы.
От Управы уже отъезжал паромобиль стражей. За рулем был Дуб, рядом сидела совсем бледная Альба — все же любят грогачи перерабатывать!
Паромобиль притормозил возле Мотылька, и Дуб, приспустив стекло, отчитался:
— Убийство, сэр. На набережной Каменки — только-только позвонили.
Мотылёк запрыгнул на подножку паромобиля и ухватился за крышу, для надежности выпустив крылья:
— Гони!
— Да, сэр!
Каменную набережную уже оцепили суровые грогачи, оттесняя толпу прочь от окровавленной кучи, в которую превратили чье-то тело. Струйки крови весело бежали по тротуарной плитке, капая в Каменку.
Мотылёк сглотнул — кажется, это опять были боглы, только они так убивали. Отвратительно воняло кровью. Ветер испуганно убежал — ему тут не нравилось. На клумбах трава нагло вздыбилась молодой порослью, а деревья расцвели. Сюда вслед за боглами пришла весна.
Толпа вокруг шепталась и тыкала пальцами в Мотылька — кажется, его снова считали виноватым в этой смерти. Единственное, в чем он действительно был виноват — он не смог прогнать Зеленый туман. Он его просто не ощущал — тот был частью мира, частью природы. Тот был весной в их богами забытой Осени.
Мотылёк склонился над телом, ругаясь — это явно была работа боглов: тело убитого разорвали точно так же, как Башмачника. Кругом валялись мертвые светлячки. Одного на протянутой ладони показал Дуб. Альба, осторожно приподняла платок, которым было накрыто лицо убитого. Мотылёк тут же выругался:
— Только этого не хватало!
— Сэр? — на него в упор смотрели Альба и Дуб.
— Я знаю его, одно время он выступал с нами. Это Билли Папийон. Точнее, он не Папийон по рождению, он только принял эту фамилию…
Дуб хлопнул себя по лбу и повинился:
— Сэр, забыл сказать — сегодня звонили из Остары. Они опознали Башмачника. Это, сэр… Кас Папийон… Мне очень жаль, сэр…
Мотылёк сжал челюсти. Чего-то подобного стоило ожидать. Чем только не угодили боглам Папийоны?
— Ясно. Тогда… — Он выпрямился. — Надо предупредить Криса Папийона. Он в опасности — боглы прицельно убивают Папийонов.
Альба кашлянула, привлекая к себе внимание.
— Сэр… Платок с монограммой.
— И?
— Это… Это…
Она сжала кулак так, что кончики пальцев побелели.
Мотылёк мягко сказал, уже боясь, что это мог быть его платок:
— Альба, успокойся и говори.
Он даже проверил свой платок, доставая его и быстро вытирая руки от крови Билли.
Альба сглотнула и все же пробормотала:
— Это монограмма рода Голдберри, сэр.
— Только этого не хватало… Так… Я на паромобиле в цирк, а потом в Мабон — поговорить с леди Мэгги.






