— Сейчас? — уточнил он, судорожно вспоминая, где остались его штаны?
Она очень серьезно кивнула:
— Сейчас!
Он фыркнул:
— Круассан, так круассан…
Мотылёк помчался в комнату, оставляя за собой разочарованную Фэй. Раньше его не волновали такие глупые условности, чтобы украсть круассаны. Он натянул джинсы и вылетел прочь под её крик:
— Ты деньги забыл!
Он развернулся в воздухе, на миг застывая на месте, и косые солнечные лучи превратили его волосы в красное золото.
— У меня тут кредит!
Он вернулся с булочками и горячим кофе в стаканчиках с крышками.
— Ого, а я только подумала, что один круассан будет слишком мало… — улыбнулась Фэй.
— Я повзрослел, Фэй. — Он подмигнул и поставил стаканчики на широкое ограждение террасы. Туда же отправились булочки в бумажном пакете. — Юность — это энтузиазм и безудержное веселье, а взрослость — опыт и…
— Эскапады? — предложила свой вариант Фэй, рукой поправляя длинную челку, налезшую на глаза.
Ветер игрался его рубашкой, надетой на Фэй, показывая иногда совсем нескромное, и Мотылёк не удержался, снова поцеловал её, забывая про завтрак.
Она устало прижалась к нему куда-то в основание шеи, нагло кусая. Её ноги обвили его, пятки больно стукнули в поясницу.
— Мотылёк… Я тебя люблю… Не дай мне улететь от тебя, хорошо?
— Хорошо, — согласился он.
— И, быть может, я когда-нибудь соглашусь стареть вместе с тобой.
— Я не старик, Фэй. Мне всего лет тридцать пять, максимум.
— Угу… — Она снова укусила его. — Ты мой. Никакой Альбе тебя не отдам. И Кревану тоже.
— А этот-то тут причем?
— А для чего ты ему был нужен? — Она довольно гнусно хихикнула. — Ты не интересовался этим, да?
— Я знаю, для чего я ему был нужен.
— Во-о-тт, я тебя ему не отдам: твоя удача — только твоя. Они с Гранатом одно время поделить тебя не могли… Впрочем, и Гранату я тебя тоже не отдам — он тебя видел Податью, чтобы лет так на триста и дольше забыть о страхе Тейнда… Ты же уже знаешь, что такое Тейнд?
Он кивнул — её дыхание щекотало кожу, заставляя ежиться и чуть отстраняться.
— Не отдам, — снова повторила Фэй и потерлась носом.
Одинокий дворник, подняв голову долго на них смотрел с улицы. Мотылёк для верности сложил крылья за спиной — без них его сложно опознать.
— Эх вы! Бесстыдники! — дворник качнул головой и пошел подметать пустые дневные улицы дальше.
Мотылёк не удержался и крикнул ему:
— Завидуй молча!
Фэй беззвучно рассмеялась, утыкаясь носом ему в грудь и нещадно щекоча.
— А я наивно думала, что ты на такое больше не способен…
Она чуть отстранилась, беря остывший стаканчик с кофе и почти залпом его выпивая.






