ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вкусно! — призналась она, а потом нелогично попросила: — Можно ты, как взрослый и ответственный человек, отнесешь меня в кровать и даже дашь поспать?

— Да кто же спит — вечер уже! Самайн просыпается и готовится гульнуть! — возмутился он, но на руки её все же взял и послушно отнес в кровать.

Пакет с круассанами так и остался лежать на балюстраде. «Не в круассанах было дело!» — усмехнулся Мотылёк.

Сам же присел рядом, укрывая её одеялом от греха подальше — рубашка на Фэй совсем распахнулась, и Мотылёк понял, что не настолько он и взрослый.

Она даже чуть подвинулась на кровати, сонно шепча:

— Ложись…

— Не могу — у меня дела, Фэй.

Она сладко зевнула, давясь словами:

— Ка… Какие?

— Зеленый туман и убийства, конечно же.

— А что туман? Зачем он тебе?

— Этот туман убивает…

Фэй приоткрыла один глаз.

— Скажу тебе страшную тайну — в Зеленом тумане живут боглы. По весне они так устают от своих зимних злодейств, что начинают танцевать и призывать Весну. И тогда же, по Весне, они могут даровать жизнь. Я слышала историю… Девочка всю зиму проболела, и все говорили, что она вот-вот умрет. Она же хотела увидеть первый цветок по весне… И боглы услышали её в Зеленом тумане… Они подарили ей цветок-первоцвет. Он цвел и цвел перед её домом — всю весну, лето и осень, и даже зимой он цвел. И девочка выздоровела, она выросла и стала девушкой… А первоцвет все цвел и цвел… И поговаривали о свадьбе, и даже жених сыскался — приехал свататься и подарил ей первоцвет со словами, что она как этот цветок красивая и нежна… Только это был первоцвет из палисада этой девушки. Как только она узнала этот цветок, так и умерла… — Фэй снова зевнула и пробормотала, прячась с головой под подушкой: — А теперь вспомни про свою взрослость и дай старой мудрой фее поспать…

Мотылёк задумчиво повторил за Фэй, вспомнив старую сказку, которая вертелась у него в голове:

— … так она и умерла. А потом вновь пришли боглы и покарали парня за убийство девушки… И кого же тут карают боглы? Кого не сберег Стен и этот странный Башмачник?

Он принялся спешно одеваться — надо было проверить, пришел ли уже ответ из Весны про Башмачника, заодно Кревана проведать — может, этот старый прожженный лис что-то знает?

Только Кревана застать дома не удалось — точнее, дома вообще никого не было. Никто так и не открыл дверь на настойчивый стук Мотылька. Кажется, Креван сделал все, что хотел в Самайне, и уехал обратно в свое поместье, расположенное где-то в Ноябре. Отправляться туда Мотыльку было не с руки, и он решил, что позднее навестит лиса. В конце концов жили же они как-то век друг без друга?

По небу, где медленно плыли облака, к вечеру обещая затяжной дождь, пронесся, корябая душу, Гул.