— Не смей, Мотылёк… Прошу, ты же хороший…
Рош вцепилась в шею Мотылька, а он превратил голову в тыкву, вдохнул в себя воздух, втягивая и возмущенную Рош. Её душа прошла через огонь свечи, сгорая. А потом Мотылёк выдохнул её сияющими светлячками.
— Зачем… Я же просил… Зачем… — Креван нашел в себе силы подняться на колени, раскачиваясь от боли. Он руками вцепился в волосы и рвал их. Светлячки медленно покружили вокруг лиса, словно извиняясь, а потом улетели в небеса.
Мотылёк тихо сказал:
— Покойся с миром, Рош! Ты заслужила умиротворение и счастье.
Он пробрался среди камней и протянул руку стонущему Кревану, руками обхватившему свою голову.
— Пойдем, Лис…
Тот закачал головой, снизу вверх смотря на протянутую руку.
— Это была моя сестра… Это была МОЯ сестра! А ты развеял её… Я мог её изменить… Я мог вернуть её, а ты…
— Лис, кем становятся женщины, умершие в родах?
Тот сглотнул:
— Банши…
— Именно. Рош стала банши… А век в плену Ведьмы не пошел ей на пользу — хорошо еще, что она не пила кровь…
Лис судорожно дернул плечом, и Мотылёк заметил укусы на его шее — Рош пила кровь. Креван знал, кем стала Рош, и все равно пытался её защитить. Скоро толпы вдов и сирот сами поймут, кого умолять о справедливости, и это отнюдь не Гранат и не Мотылёк.
Он старательно мягко сказал:
— Она вернется, Лис. Вернется другой, а пока вставай.
— Иди ты…
Он встал сам, шатаясь и тут же заваливаясь на бок.
Мотылёк сделал плавный шаг, ловя его на руки:
— Ты мой друг, Лис. Я никуда не уйду.
— Убери слово «друг» и повтори снова… — нагло пробормотал Креван. Мотылёк чуть подбросил его вверх, удобнее перехватывая на руках и направляясь в дом.
— Я твой, Лис. И ты мой. Ты мне нужен — мы едем в сердце зимы…
— Да иди ты… — Креван закрыл глаза. Слезы так и продолжали упрямо течь — он, действительно, любил Рош, только не так, как считал Мотылёк. Он спокойно сказал:
— А еще ты нужен своей племяннице…
— У меня нет племянницы…
Мотылёк кивнул, соглашаясь:
— Нету… Пока все не расскажешь, как было на самом деле, нет у тебя племянницы.
Креван скривился:
— Она умерла, потому что мы с тобой тогда опоздали во дворец Джека-фонаря Пятого. Представляешь, мы тогда опоздали на грешных три года. Я три года думал, что Рош и малышка еще живы. Я три года верил этой мерзкой Ведьме Пэм. А она играла мной, уже владея душой Рош и зная, что та умерла в родах.
— Разве сиятельный динни ши может куда-то опоздать?
Мотылёк ногой толкнул дверь, заходя в темноту дома.
— Еще как может… Рош была под моей защитой… Под моей! А Гранату было наплевать… Утащил девчонку в Бельтейн, наплел красивых сказок про любовь и соблазнил её. Ей небеса, Болтуны хотя бы честнее — совращая, они убивают. Этот же… Просто ушел, когда наигрался в любовь, оставляя девчонку с малышом под разбитым сердцем.






