Это неуважение к искусству, которое тебя кормит. И я не Мотылёк, ты же знаешь.
— Это было твое самое счастливое имя, разве не так? Оно тебе больше всех подходит, — возмутился с легкой улыбкой на губах Гранат.
Он все же послушно перекинул ноги через бортик, садясь правильно. Он даже чуть придвинулся ближе и протянул открытую бутылку с вином.
— Угощаю! За первый шаг по возвращению к самому себе стоит выпить!
Новый Джек, бывший Отум, а до этого Джек-фонарь Шестой, а еще раньше Мотылёк, а изначально, когда-то больше ста лет назад Джиоллейдх, бутылку взял и приложился к горлышку, выпивая терпкую, немного болезненную в груди «Осеннюю грусть» — вот уж не думал, что Гранат на такое расщедрится ради него. Стало только хуже — заноза в сердце стала нарывать еще сильнее. Того гляди и не выдержит, и рванет гноем. Мотылёк… Это имя ему дали в цирке, единственном месте, где он был по-настоящему счастлив. Может, Гранат в чем-то прав. Может, это имя вновь принесет ему радость в этом мире? Стоит попробовать, наверное. Он ничего не потеряет. Это всего лишь счастливое прозвище.
Мотылёк… Да, Мотылёк тихо сказал, сам не зная зачем:
— Так и знал, что ты сегодня придешь.
Он искоса рассматривал фейри — тот мало изменился за то время, что они не виделись. Все те же блондинистые волосы, в этот раз короткие и выбритые на висках то ли по местной моде, то ли так и застрял в начале прошлого века во временах войны, те же наглые глаза, то же неприкрытое желание обладать тем, что давно запрещено в человеческом мире, те же одежды: простая белая сорочка, свободные штаны и застегнутый на одну пуговицу жилет. Длинное пальто-шинель Гранат перекинул через руку. Трость-зонт прислонил к бортику, игнорируя то, что Мотылёк, как бывший цирковой, может обидеться на столь явный намек — цирк твой постарел, и купол его прохудился.
Гранат довольно рассмеялся.
— Не мог не прийти — шутка ли: ты — снова ты. Как говорят люди? Сколько лет, сколько зим?
Мотыльку пришлось возражать:
— Я — не я. Я сторговался с новым королем — буду его жизнь жить. То, что вы мне с Креваном не позволили в своё время.
Фейри не стал скрывать сарказма в своем голосе:
— Ого, грандиозные планы для того, кому рукоплескали от Имболка до Самайна. Жить чужую жизнь в мире, где нет магии. Ты сошел с ума, наверное.
Мотылёк пожал плечами.
— А чем не планы? Расплачусь за Джеков кредит, и махну куда-нибудь далеко-далеко… Буду периодически звонить родным и знакомым Джека, чтобы не скучали…
Главное, самому верить, что это далеко-далеко у него есть.
Гранат сделал строгое лицо — он любил поучать:
— М-да.






