А еще говорили, что сегодня будут выступать знаменитые братья Папийон, и Джиоллейд слышал, как гудел переполненный цирк в ожидании их знаменитого полета.
Джи надеялся, что ему удастся хоть одним глазком подсмотреть их выступление.
Вот и сейчас, оттащив в уличные загоны свору собак и проследив, чтобы вместе с ними не пробрался какой-нибудь приблудный боуги, он спешно вернулся за кулисы, подглядывая в узкую щелочку форганга за выступающими. Он так и знал, что пропустит и не успеет — номер знаменитых братьев Папийон уже шел вовсю. Они легко летали с трапеции в руки ловитору и обратно, выполняя в воздухе такие сложные тройные сальто, что у мальчишки захватывало дух от восхищения.
Усатый, усталый шпрехшталмейстер, уже больше суток ведший представление, подмигнул мальчишке:
— Что, нравится?
Он при этом странно посмотрел на мужчину лет сорока, застывшего у другой части форганга и так же всматривающегося в происходящее на манеже. Одет тот был непривычно — в цивильный вечерний костюм, словно и не цирковой.
Джиоллейдх с трудом сглотнул и с благоговением в голосе сказал:
— Я тоже хочу работать под куполом цирка.
Шпрехшталмейстер хохотнул и ткнул в Джи пальцем, поясняя для дурня:
— Так тебя и взяли туда, Дурнушка. Это же Папийон… Это элита элит.
— Они тоже начинали простыми мальчишками, — возразил Джи.
Шпрехшталмейстер, убедившись, что на манеже все под контролем, спешно сунул в рот кусок булки — Джи только сглотнул голодную слюну, он не ел с утра.
— Ну-ну, под купол он захотел…
— Кор-де-парель*? — вмешался в их беседу со шпрехшталмейстером мужчина, скашивая на них взгляд.
(Кор-де-парель, так же корд де парель — выступление гимнаста на вертикальном канате)
— Не-е-ет, — вскинулся мальчишка. — Я хочу летать… Летать, как птица. Летать, как братья Папийон.
Мужчина тихо сказал, не отрывая взгляда от манежа:
— Да что ты знаешь о полетчиках… Это стертые в кровь ладони, это выбитые плечи, хуже, чем в тюремных застенках — ты-то идешь на это добровольно… Это порванные мышцы, это сломанные кости…
Он машинально потер ноющее плечо.
А в зале грохнул шквал аплодисментов — выступление закончилось.
Джи запальчиво сказал:
— И все равно — я хочу летать. Даже с выбитыми плечами… Даже… Даже…
Мужчина качнул головой и поправил его:
— С выбитыми плечами больше не летают. Запомни.
Униформисты открыли форганг, запуская усталых братьев Папийон, одетых в обтягивающее трико с блестками.
Мужчина, который болтал с Джиоллейдхом, приподнял правую руку вверх — Папийоны, проходя мимо, били своими ладонями в его руку, а самый последний акробат даже подпрыгнул, чтобы попасть по его ладони.






