ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А еще говорили, что сегодня будут выступать знаменитые братья Папийон, и Джиоллейд слышал, как гудел переполненный цирк в ожидании их знаменитого полета.

Джи надеялся, что ему удастся хоть одним глазком подсмотреть их выступление.

Вот и сейчас, оттащив в уличные загоны свору собак и проследив, чтобы вместе с ними не пробрался какой-нибудь приблудный боуги, он спешно вернулся за кулисы, подглядывая в узкую щелочку форганга за выступающими. Он так и знал, что пропустит и не успеет — номер знаменитых братьев Папийон уже шел вовсю. Они легко летали с трапеции в руки ловитору и обратно, выполняя в воздухе такие сложные тройные сальто, что у мальчишки захватывало дух от восхищения.

Усатый, усталый шпрехшталмейстер, уже больше суток ведший представление, подмигнул мальчишке:

— Что, нравится?

Он при этом странно посмотрел на мужчину лет сорока, застывшего у другой части форганга и так же всматривающегося в происходящее на манеже. Одет тот был непривычно — в цивильный вечерний костюм, словно и не цирковой.

Джиоллейдх с трудом сглотнул и с благоговением в голосе сказал:

— Я тоже хочу работать под куполом цирка.

Шпрехшталмейстер хохотнул и ткнул в Джи пальцем, поясняя для дурня:

— Так тебя и взяли туда, Дурнушка. Это же Папийон… Это элита элит.

— Они тоже начинали простыми мальчишками, — возразил Джи.

Шпрехшталмейстер, убедившись, что на манеже все под контролем, спешно сунул в рот кусок булки — Джи только сглотнул голодную слюну, он не ел с утра.

— Ну-ну, под купол он захотел…

— Кор-де-парель*? — вмешался в их беседу со шпрехшталмейстером мужчина, скашивая на них взгляд.

(Кор-де-парель, так же корд де парель — выступление гимнаста на вертикальном канате)

— Не-е-ет, — вскинулся мальчишка. — Я хочу летать… Летать, как птица. Летать, как братья Папийон.

Мужчина тихо сказал, не отрывая взгляда от манежа:

— Да что ты знаешь о полетчиках… Это стертые в кровь ладони, это выбитые плечи, хуже, чем в тюремных застенках — ты-то идешь на это добровольно… Это порванные мышцы, это сломанные кости…

Он машинально потер ноющее плечо.

А в зале грохнул шквал аплодисментов — выступление закончилось.

Джи запальчиво сказал:

— И все равно — я хочу летать. Даже с выбитыми плечами… Даже… Даже…

Мужчина качнул головой и поправил его:

— С выбитыми плечами больше не летают. Запомни.

Униформисты открыли форганг, запуская усталых братьев Папийон, одетых в обтягивающее трико с блестками.

Мужчина, который болтал с Джиоллейдхом, приподнял правую руку вверх — Папийоны, проходя мимо, били своими ладонями в его руку, а самый последний акробат даже подпрыгнул, чтобы попасть по его ладони.