ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мотылёк попытался отползти в сторону, но фейри крепко удерживал его рукой за грудь.

Гранат возмутился:

— А-а-а! Я добрый, между прочим…

— Такая же… доброта… как у… лиса?

— Фу быть таким, Мотылёк. Креван хороший, но по-своему, по меркам Неблагого двора. Я же хорош сам по себе. Без тебя твои цирковые погибнут — топливо для того смешного холодного железа закончилось, вода на исходе. Скоро, если ты не вернешься, они погибнут. Ключ от их жизней в твоих руках. И моих, конечно. Выбирай.

— И чем же ты… отличаешься… от лиса?

Гранат прошептал ему в ухо, заставляя Мотылька отклоняться:

— Креван хотел убить тебя и пятьдесят твоих цирковых, чтобы заполучить тебя. Я же хочу спасти тебя и пятьдесят твоих цирковых, чтобы заполучить тебя. Разницу объяснять или сам поймешь? И, кстати, моя доброта вполне конечна — скоро я перестану отодвигать твою смерть, и ты погибнешь, забирая с собой в могилу весь цирк Папийон. Вряд ли Крис заслужил такой конец, как ты думаешь? Будь хорошим мальчиком, скушай ягодку.

— И я… буду твоим рабом?

Гранат поморщился.

— Зачем так грубо? Креван не лгал — ты не раб, ты отработал в цирке свой контракт… Скажем, ты станешь просто моим, но спасешь себя и жизни своих друзей.

Мотылёк знал, что сделки с фейри всегда опасны:

— А как я могу тебе поверить? Как я могу проверить, что они точно выживут, если я стану твоим? Тот тоже…

Гранат обиженно поджал губы. Он даже отодвинулся в сторону, роняя Мотылька в песок, чтобы показать всю глубину своего огорчения.

— Еще раз сравнишь меня и Кревана, и я уйду с концами. Я из Благого двора. Он — нет.

— Уходи…

Гранат напомнил:

— Меня тут пятьдесят жизней держат между прочим. Съешь ягодку…

Мотылёк, с трудом собираясь с мыслями, пробормотал:

— Я стану твоим только в Октябре. В Октябре первый цирк в Колесе года. Если Папийоны доберутся все живыми без потерь в Октябрьский цирк — я стану твоим.

Гранат скривился:

— Точно, ласковый и преданный малыш, как я и говорил… И обманутый! Договорились! Ты и твои цирковые без трудностей доберутся до Октября, взамен ты в Октябре станешь моим. А теперь открой рот, будь хорошим мальчиком.

— Хорошо… Я буду твоим рабом… — Мотылёк послушно выполнил его просьбу, позволяя наглым самоуверенным пальцам положить ему виноградину на язык, а потом что есть силы сжал зубы, кусая пальцы фейри. До крови, скрепившей их договор.

Гранат прошипел что-то нечленораздельное, терпя боль.

Виноградина взорвалась на языке Мотылька терпкой горечью — никто второй раз не вкушает сладость ягод гоблинов, второй раз они жалят и навсегда отвращают от себя. Его зубы разжались, и он потерял сознание.

Креван скривился, глядя, как Гранат продолжает сцеживать сок драгоценных ягод Мотыльку в рот.

— Ничего, Гранат. Клятвы ничего не значат у людей, а уж у фейри тем более.