ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. Опричник Геннадий Борчанинов Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. ==================== Глава 1 Глава 1 Москва показалась на горизонте сиянием золотых куполов в прозрачном морозном воздухе. Мы с Леонтием приближались к ней с запада, проведя в пути больше двух недель. Торопиться было нельзя из-за моей раны, но и медлить тоже, и мы всё больше пускали лошадей шагом, останавливаясь на всё тех же ямах. — Что за купола впереди, Никитка? — спросил меня Леонтий, мой дядька, то есть, телохранитель и учитель, холоп, приставленный отцом с самого рождения. — Тушино, должно быть, монастырь Спасо-Преображенский, — сказал я. — Москва вон уже, почитай, рядышком. Тут и метро будет, и даже не конечная станция. Город, не пригород. Пересекли мы МКАД или ещё нет, но его воображаемая граница где-то неподалёку. И от этого на душе было спокойно и радостно. Добрались. Конечно, в самой Москве ещё неизвестно, что будет, но ощущение приближения к цели вселяло уверенность в успехе. Ещё и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А ещё лучше — на виселице.

А ведь Старицкий вместе с Иоанном руководил тушением этого пожара. Чудовищное лицемерие. Но я подобным трюкам нисколько не удивлялся, все политики так делают. Владимир Старицкий наверняка ощущал себя большим политиком, важной фигурой. Посмотрим, как он запоёт, когда ему прижмут хвост.

В Москву мы добрались лишь к вечеру, практически в темноте, и в Кремль нас даже сначала не хотели впускать. На воротах стоял какой-то новенький, но быстро нашлись знакомые лица, и мы вошли внутрь. К царским палатам я отправился один, несмотря на протесты дядьки.

Царь уже собирался отходить ко сну, постельничий готовил ему покои, но Иоанн всё же принял меня, пусть даже я явился в неурочный час. Это только демонстрировало важность моего сообщения.

— Измена, государь, — вместо положенного приветствия сказал я.

Иоанн вскочил, позабыв про больные суставы. Что ж, мне удалось его напугать. Значит, со всем остальным он наверняка согласится.

----------

Глава 26

Глава 26

— Кто? — хрипло спросил государь, сверля меня взбудораженным диким взглядом.

— Князь Хованский, Владимира Старицкого боярин, Ефросиньи родич, — сказал я.

Иоанн поджал губы, прищурился.

— Опять на Владимира? То брат мой, кровь моя, — холодно произнёс он. — Со мною вместе пожар тушил, голову чуть не сложил там.

— Каин Авелю тоже братом был, — сказал я.

Царь провёл рукой по лицу, потянул себя за бороду, вздохнул. Несмотря на целый ворох доказательств, свидетельствующих против его кузена, верить в его виновность он всё равно не хотел.

— Как прознал сие? — спросил он.

— Поймали фрязина, который в городе пожар устроил, — сказал я. — Он имя Хованского назвал.

— На дыбе? — спросил царь.

— Без неё нынче обошлось, — сказал я.

— Хованских много… Который? — спросил Иоанн.

— Борис Петрович, — назвал я имя.

— Этот сызмальства у Старицких служил… — хмыкнул царь, поимённо знавший всех князей и княжат.

Если бы не знал — не выжил бы в этой атмосфере боярских интриг.

Государь прошёлся по комнате туда-сюда, задумчиво щурясь, отчего он становился похож на какого-то азиатского деспота. В тусклом мерцающем свете нескольких свечей это выглядело даже отчасти живописно.

— Судьба, стало быть… — пробормотал он. — Фрязина поймали, говоришь?

— Да, государь. Сознался фрязин, всё рассказал, — кивнул я. — Москву поджёг нарочно. С князем Хованским связь держал. Завтра список допросный привезут тебе.

— Бес с ним, с этим списком! — рыкнул царь. — Ох, прости, Господи…

Я смиренно ждал его приказаний, ожидая вообще чего угодно. Начиная от приказа хватать Старицкого и заканчивая роспуском опричнины и уходом в монастырь. Иоанна порой нелегко было понять и предугадать. Особенно в такие моменты.

— Так… Хованского взять… Допросить, — приказал Иоанн. — Владимир… Владимира не трогать.