ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. Опричник Геннадий Борчанинов Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. ==================== Глава 1 Глава 1 Москва показалась на горизонте сиянием золотых куполов в прозрачном морозном воздухе. Мы с Леонтием приближались к ней с запада, проведя в пути больше двух недель. Торопиться было нельзя из-за моей раны, но и медлить тоже, и мы всё больше пускали лошадей шагом, останавливаясь на всё тех же ямах. — Что за купола впереди, Никитка? — спросил меня Леонтий, мой дядька, то есть, телохранитель и учитель, холоп, приставленный отцом с самого рождения. — Тушино, должно быть, монастырь Спасо-Преображенский, — сказал я. — Москва вон уже, почитай, рядышком. Тут и метро будет, и даже не конечная станция. Город, не пригород. Пересекли мы МКАД или ещё нет, но его воображаемая граница где-то неподалёку. И от этого на душе было спокойно и радостно. Добрались. Конечно, в самой Москве ещё неизвестно, что будет, но ощущение приближения к цели вселяло уверенность в успехе. Ещё и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Таким он и был, не сравнить с ПМом или каким другим ручным оружием, держать его мне приходилось двумя руками, иначе я рисковал попросту не успеть его вскинуть и нажать на спуск. Вот только в отличие от пистолета Макарова в нём было не восемь патронов, а всего одна пуля, пусть и в разы более убойная.

Глаза привыкли к темноте. Стало можно различать очертания дверных проёмов, окон, дверей, мебели. И людей, лежащих замертво. Не только людей Хованского, но и наших, зарубленных, застреленных и заколотых. Стонали раненые, кто-то тихонько скулил, прося его добить.

Мы с Леонтием перешагивали через них, понемногу двигаясь дальше. Нас здесь явно ждали, и совсем не с распростёртыми объятиями.

Пришлось немного ускориться. Распахнутая дверь в просторную светлицу оказалась забаррикадирована мебелью, на баррикаде висел убитый опричник, где-то дальше по коридору слышались звуки боя.

— Сюда, — ткнул я в сторону баррикады.

Просто так загромождать всё мебелью никто не станет, значит, хозяева не желают, чтобы мы проникли туда, внутрь.

Леонтий оттащил мёртвое тело в сторону, начал продираться сквозь этот завал, пока я прикрывал его с пистолем в руках.

— Ох, Никитка, неужто ждали нас, — пробормотал Леонтий, отпихивая опрокинутый шкаф.

— Наверняка, — хмыкнул я.

У него получилось немного разобрать эту баррикаду, так, чтобы можно было протиснуться внутрь светёлки.

— Ох, ети его мать… — выдохнул он.

Дядька был уже немолод, чтобы с лёгкостью тягать тяжёлые шкафы и ящики. Но я сейчас не подвинул бы даже складной рыбацкий стульчик. Леонтий скользнул внутрь светлицы, я последовал за ним, и в этот момент из темноты на нас кинулась какая-то девица с длинным кинжалом в руках.

Вытащить саблю из ножен дядька не успел, но среагировал вовремя, перехватывая руки девицы и выбивая кинжал из её хрупких ладошек. Лёгкого толчка хватило, чтобы она отлетела и упала на задницу.

— Ишь, курва… — буркнул дядька.

Я подобрал кинжал, наставил на девицу пистолет, она замерла, словно кролик перед удавом.

— Борис Хованский здесь? — спросил я.

— Идите к чёрту, — прошипела девица с едва заметным акцентом. — Кромешники, убийцы, мерзавцы…

Незаслуженные, ничем не обоснованные оскорбления.

— А ты кто такая? — спросил дядька.

— Не разговаривай, вяжи, — приказал я. — Некогда болтать.

Девка попятилась в угол, пыталась царапаться и кусаться, но лёгкая оплеуха привела её к покорности. Леонтий быстро и споро связал её по-татарски, как делали заезжающие пограбить крымцы. В искусстве вязать пленников им не было равных.

Мы помчались дальше через дом, обшаривая каждый чулан, каждую комнату и каждый закуток. Опричники впереди занимались тем же самым, хоромы у князей Хованских были по-настоящему огромными.