ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. Опричник Геннадий Борчанинов Никита Степанов, по прозвищу Злобин, остановил отравителей Анастасии и назвал имя одного из врагов государства. Его дорога опять ведёт в Москву. Противники, включая Владимира Старицкого, двоюродного брата царя, попытаются сделать так, чтобы Злобин им не помешал в борьбе за власть. ==================== Глава 1 Глава 1 Москва показалась на горизонте сиянием золотых куполов в прозрачном морозном воздухе. Мы с Леонтием приближались к ней с запада, проведя в пути больше двух недель. Торопиться было нельзя из-за моей раны, но и медлить тоже, и мы всё больше пускали лошадей шагом, останавливаясь на всё тех же ямах. — Что за купола впереди, Никитка? — спросил меня Леонтий, мой дядька, то есть, телохранитель и учитель, холоп, приставленный отцом с самого рождения. — Тушино, должно быть, монастырь Спасо-Преображенский, — сказал я. — Москва вон уже, почитай, рядышком. Тут и метро будет, и даже не конечная станция. Город, не пригород. Пересекли мы МКАД или ещё нет, но его воображаемая граница где-то неподалёку. И от этого на душе было спокойно и радостно. Добрались. Конечно, в самой Москве ещё неизвестно, что будет, но ощущение приближения к цели вселяло уверенность в успехе. Ещё и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Стой, князь! Хуже будет! — раздался зычный крик где-то в глубине дома.

Нашёлся. Мы с дядькой переглянулись, ускорились. Не хотелось опаздывать к основному действию.

Князя Хованского, который успел облачиться в бахтерец, зажимали щитами, стараясь обезоружить и опрокинуть. Нашли его в дальней светёлке, и на полу уже валялись убитые и раненые, как с нашей стороны, так и со стороны Хованских. Потери сегодня… Неприемлемо большие. Сердце обливалось кровью, когда я видел ещё одно тело в чёрном, распростёртое на полу. Неподготовленный штурм, суматоха, ошибки командования. Мои ошибки.

— Не дамся, сволочи! — выкрикнул Хованский, бешено размахивая саблей.

Я мог бы в мгновение ока вышибить ему мозги, но мне он был нужен живым. Слишком уж много знал этот человек, и он мог поведать немало секретов, если хорошенько поспрашивать. А если содержимое его башки расплескается по стенке, то можно сказать, весь этот штурм со всеми потерями прошёл зря.

Но я знаю рецепт, как можно Хованского унять.

— Разойтись! — гаркнул я.

Опричники бросились врассыпную, князь Хованский оказался у меня на прицеле.

Сделать ничего он не успел, я поймал в прицел его колено и нажал на спуск. Яркая вспышка пороха ослепила и меня, и всех остальных, громыхнул выстрел, едкий пороховой дым наполнил светлицу. Хованский закричал.

Опричники могли бы сделать это и сами. Но не смели ранить князя без моего разрешения.

— Хватайте его, — приказал я, закашлявшись от того, что хапнул дыма полной грудью.

С раздробленным коленом князь большой угрозы не представлял, опричники накинулись на него, выбивая у него саблю и выкручивая ему руки. Ногу после такого ранения придётся отнять, но Хованский до этого не доживёт. Отрубят голову ему ещё раньше.

Я перезарядил пистолет, пока мои люди волокли князя к выходу.

— В слободу его? — спросил кто-то из опричников.

— В Кремль, — сказал я.

До Кремля ближе, и если у Хованского есть сообщники (а они есть), им попросту сложнее будет нас перехватить.

Мы начали выбираться обратно на улицу. Как только я вышел за ворота, к нам на взмыленном коне подъехал опричник из тех, что отправлялся вместе с Сидором, наблюдать за подворьем Старицких.

— Никита Степаныч где⁈ — крикнул он сходу.

— Тут я! Что стряслось?

— Сидор меня отправил! Старицкий сбегает! — крикнул он.

— Твою мать… — прошипел я.

Хоть разрывайся пополам, чтобы быть в нескольких местах сразу.

— Шевляга! — позвал я.

— Убит! — откликнулись со двора.

— Да чтоб тебя! Дмитрий, здесь сторожишь! Вы четверо! Хованского в Кремль, в башню, остальные за мной! — приказал я.

На этот раз в седло я вскочил сам, без посторонней помощи. Откуда только силы взялись, непонятно. Сразу же дал шенкелей лошади, перешёл с быстрого шага на рысь.