— Стой, князь! Хуже будет! — раздался зычный крик где-то в глубине дома.
Нашёлся. Мы с дядькой переглянулись, ускорились. Не хотелось опаздывать к основному действию.
Князя Хованского, который успел облачиться в бахтерец, зажимали щитами, стараясь обезоружить и опрокинуть. Нашли его в дальней светёлке, и на полу уже валялись убитые и раненые, как с нашей стороны, так и со стороны Хованских. Потери сегодня… Неприемлемо большие. Сердце обливалось кровью, когда я видел ещё одно тело в чёрном, распростёртое на полу. Неподготовленный штурм, суматоха, ошибки командования. Мои ошибки.
— Не дамся, сволочи! — выкрикнул Хованский, бешено размахивая саблей.
Я мог бы в мгновение ока вышибить ему мозги, но мне он был нужен живым. Слишком уж много знал этот человек, и он мог поведать немало секретов, если хорошенько поспрашивать. А если содержимое его башки расплескается по стенке, то можно сказать, весь этот штурм со всеми потерями прошёл зря.
Но я знаю рецепт, как можно Хованского унять.
— Разойтись! — гаркнул я.
Опричники бросились врассыпную, князь Хованский оказался у меня на прицеле.
Сделать ничего он не успел, я поймал в прицел его колено и нажал на спуск. Яркая вспышка пороха ослепила и меня, и всех остальных, громыхнул выстрел, едкий пороховой дым наполнил светлицу. Хованский закричал.
Опричники могли бы сделать это и сами. Но не смели ранить князя без моего разрешения.
— Хватайте его, — приказал я, закашлявшись от того, что хапнул дыма полной грудью.
С раздробленным коленом князь большой угрозы не представлял, опричники накинулись на него, выбивая у него саблю и выкручивая ему руки. Ногу после такого ранения придётся отнять, но Хованский до этого не доживёт. Отрубят голову ему ещё раньше.
Я перезарядил пистолет, пока мои люди волокли князя к выходу.
— В слободу его? — спросил кто-то из опричников.
— В Кремль, — сказал я.
До Кремля ближе, и если у Хованского есть сообщники (а они есть), им попросту сложнее будет нас перехватить.
Мы начали выбираться обратно на улицу. Как только я вышел за ворота, к нам на взмыленном коне подъехал опричник из тех, что отправлялся вместе с Сидором, наблюдать за подворьем Старицких.
— Никита Степаныч где⁈ — крикнул он сходу.
— Тут я! Что стряслось?
— Сидор меня отправил! Старицкий сбегает! — крикнул он.
— Твою мать… — прошипел я.
Хоть разрывайся пополам, чтобы быть в нескольких местах сразу.
— Шевляга! — позвал я.
— Убит! — откликнулись со двора.
— Да чтоб тебя! Дмитрий, здесь сторожишь! Вы четверо! Хованского в Кремль, в башню, остальные за мной! — приказал я.
На этот раз в седло я вскочил сам, без посторонней помощи. Откуда только силы взялись, непонятно. Сразу же дал шенкелей лошади, перешёл с быстрого шага на рысь.






