— Раз мы еще живы, полагаю, все получилось лучшим образом! — нервно рассмеялся он, выковыряв из ушей восковые пробки. — Лев, я вам искренне благодарен, но будем откровенны — столь неудобный свидетель мне не нужен. К тому же вы точно затаите зло…
Я нисколько не удивился, когда в руке архитектора возник карманный револьвер. Пули в каморах барабана блестели полированным серебром.
— Гореть тебе в аду! — выдохнул я, сплюнув на пол кровавую слюну.
— Все там будем, — не принял близко к сердцу мое пожелание Адриано и взвел курок.
Архитектор уже вытянул руку с оружием, когда за спиной у него распахнулась дверь и через порог шагнула Белинда Тачини с растрепанными в чарующем беспорядке кудрями черных волос.
— Дорогая, что ты здесь делаешь? — обернулся к ней встревоженный Адриано.
— Ищу тебя, дорогой, — волнующим грудным голосом ответила Белинда и подступила к мужу. Поцеловала, забрала револьвер и резким движением свободной руки распорола архитектору живот.
Зажав ладонями страшную рану, Адриано со стоном повалился на стул.
— Что… — прохрипел он, с ужасом глядя, как Белинда вытирает окровавленные когти о подол платья.
Впрочем — не Белинда. Внешность женщины неуловимым образом изменилась, она стала ниже, классический профиль лица сменился милой округлостью, а полные губы сделались узкими и бескровными. Волосы цвета воронова крыла загорелись рыжим огнем. Лишь черные глаза остались прежними, в них клубилась беспредельная тьма.
— Как?.. — хрипло выдохнул Адриано, попытался встать, но не смог и сполз со стула на пол.
Суккуб ничего не ответила, а когда в комнату вошла настоящая Белинда, с обворожительной улыбкой вложила ей в руку револьвер.
— Нет! — прорычал архитектор, но жена его словно не услышала.
Она без колебаний уперла короткий ствол себе под челюсть и спустила курок. Хлопнуло, простенок за спиной женщины окрасился кровью, на пол упало безжизненное тело.
— Белинда! — выкрикнул Адриано и пополз к мертвой супруге, но суккуб встала на его пути и перепачканной в крови туфлей подтолкнула оружие.
Тачини не колебался ни секунды. Он ухватил револьвер, прижал дуло к виску и прострелил себе голову.
И немедленно в дверь заглянул лепрекон.
— Драть, трагедия! — присвистнул он. — «Ромео и Джульетта»! Шекспир, драть!
Суккуб обернулась к нему, и коротышка моментально заткнулся.
— Какого черта? — выругался тогда я. — Какого черта ты творишь⁈
— Бойся своих желаний, мой повелитель, — мягко улыбнулась Елизавета-Мария, пространство вокруг которой трепетало и съеживалось от переполнявшей суккуба силы. — Я свято чту свою часть сделки. Ты пожелал ему отправиться в ад, а разве не туда попадают все самоубийцы? Самый верный способ…
— Дьявол! — выругался я и указал на трансформатор.






