ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Здесь превыше всего пар и электричество, наука вытеснила веру, а магия — удел немногих изгоев. Однако грань, отделяющая явь от преисподней, крайне непрочна, и поборникам научного прогресса с огромным напряжением получается сдерживать натиск демонических созданий. Электричество превосходит магию, но и его сил не бесконечно. Леопольд Орсо, некогда служивший детективом-констеблем в сыскной полиции метрополии, носит титул сиятельного. По наследству ему перешёл мрачный дар: воплощать воображением страхи и фобии других людей. Разобраться со своими личными кошмарами оказалось задачей куда более трудной, а едва он с ними справился, как некий умный и могущественный злоумышленник затянул его в игру, где граница между марионеткой и кукловодом стёрта. Победа невозможна, поражение означает падение в ад. Сбежать? Силок сплетён слишком умело.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В тот же миг альбинос засветился изнутри и под мерзкий треск костей, суставов и сухожилий начал превращаться в жуткого зверя. Удлинялись руки и ноги, становились когтями обкусанные ногти, а торс опутывали жгуты мощных мускулов. Лицо превратилось в страшенную морду, глаза спрятались под мощными надбровными дугами, рот расползся в пасть, полную острых зубов.

На меня накатило головокружение, открылся прочертивший левую ладонь шрам, толчками забила кровь, черная, словно гудрон. Руку задергало, как если бы вместе с кровью из меня стремилась вырваться некая инородная субстанция, а сердце застучало с долгими перерывами, неровно и нервно.

Падший опомнился и ринулся в атаку, но к этому времени белый как снег монстр-альбинос нисколько не уступал ему ни размерами, ни силой. Чудища сшиблись, во все стороны полетели ошметки плоти и брызги крови. Уже через несколько секунд демона покрывало множество рваных ран, левое крыло его безвольно обвисло, а один из укусов лишь чудом не вырвал горло. Падший ответным ударом превратил морду зверя в кровавое месиво, выплеснулись на пол выбитые клыки.

Сцепившиеся противники принялись кружить по комнате и бить друг друга о стены. Чужая воля отпустила Елизавету-Марию; она рухнула на пол и выползла в коридор. Я мог последовать за суккубом, но не стал. Вместо этого перетянул левую ладонь обрывком сорочки и разложил складной нож.

Альбинос понемногу уступал демону; если поначалу его шкура сияла белизной, то теперь она приобрела нездоровый землисто-серый оттенок. Раны не успевали затягиваться, жесткая шерсть слиплась от крови.

Падший же будто обрел второе дыхание. Швырнув альбиноса о стену, он легко перехватил метившую в лицо когтистую лапу и с резким хрустом вывернул ее из сустава. Затем повалил зверя на пол, замахнулся для решающего удара…

И тогда я подступил к нему со спины и, будто в банальной кабацкой драке, ткнул под левую лопатку ножом. Титановый клинок вошел по самую рукоять.

Демон Максвелла вздрогнул, я едва успел пригнуться и пропустить мелькнувшее над головой крыло. Падший с гневным ревом обернулся, намереваясь стереть жалкого смертного в пыль, и альбинос накинулся на него сзади, дотянулся до ножа и рванул рукоять вниз, распарывая чужую плоть.

Демон забился в попытке высвободиться, но зверь вцепился зубами в его загривок, провел полунельсон и продолжил орудовать ножом, расширяя рану. Падший не сдавался. Он уперся окровавленными ладонями в пол, подтянул под себя колени и замер, собираясь с силами для следующего рывка.

У инфернального создания были все шансы освободиться, и по спине у меня побежал холодок.