От этой ситуации отчетливо стало пованивать. И, судя по всему, не только дерьмом, но и кровью.
Плохо то, что он не мог прямо сразу встать и выступить к столице. Ему требовалось выждать хотя бы несколько дней. Люди после очень долгого перехода устали. Им требовался отдых. Да и тех, кого он вывозил с Истанбула, надо было как-то разместить…
Он потер лицо.
Сложная ситуация.
Опасная ситуация.
И в этот момент ему почему-то вспомнился эпизод у Анхиала, откуда он забирал семью османского капитана.
Город располагался удачно, но, к сожалению, был обнесен каменной стеной. Довольно крепкой. И, судя по рассказам капитана, в нем имелся неплохой запас воды с продовольствием. Что делало пустым делом осаду. У Андрея просто не было столько свободного времени. А штурм мог закончиться кровавой кашей. В тот момент он впервые за время похода испытал чувство, близкое к тому, что охватило его сейчас. Не отчаяние, конечно, но изрядная тревога…
Поняв, что воевать здесь и сейчас нет смысла, он вызвал на переговоры представителя города. И пришел… Михаил Кантакузин по прозвищу Шайтаноглы. Он просто тут жил. У него тут стоял дворец и довольно крупный корпус стражи.
Михаил уже прекрасно знал, что произошло в Истанбуле, и когда понял, КТО подошел к городу, то пожелал уладить дело миром. Ради чего готов был пойти практически на все. Лишь бы он не трогал город и шел дальше с миром.
— Хорошо, — кивнул Андрей. — Я не зверь и не жажду проливать кровь. И я готов пойти тебе навстречу. Но только в том случае, если ты выдашь мне двадцать тысяч дукатов. А вон тому человеку отдашь его семью и полную стоимость их имущества, что остается в городе.
— Двадцать тысяч дукатов?
— Понимаю, немного. Но больше просить совесть не позволяет. Город не выглядит богато, — с едва заметной усмешкой произнес Андрей.
Сумма, которую граф запросил, была совершенно колоссальна для частного лица. Около десяти тысяч рублей в переводе[1]. Но он точно знал — у Кантакузина она есть. И он в состоянии ее заплатить.
— Не боишься, что Сулейман покарает тебя за твою выходку? — после долгой паузы поинтересовался Михаил. Ему, видно, стало не по себе от аппетитов парня, и он попытался перехватить инициативу.
— Я всегда плачу свои долги, — холодно ответил Андрей, с лица которого сошла улыбка.
— Звучит странно…
— Потому что долги бывают разные. Я никогда ничего не забываю и не прощаю. Ни доброе, ни плохое. И за все стремлюсь отплатить той же монетой. До последней истертой полушки.
— Мне казалось, что ты волк, а не торговец.
— Волк, — кивнул Андрей. — Поэтому я не торгуюсь.
— А что мы сейчас делаем?
— Заключаем сделку. Говори, что думаешь, думай, что говоришь, — произнес он девиз Боба Коди. — Мы не торгуемся. Мы озвучиваем свои интересы.






