ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Замысел Руднева заключался в том, чтобы нанести по японцам удар сразу в нескольких точках: две русские эскадры и отдельный отряд кораблей должны были одновременно вступить в бой с неприятелем. Того оказался вынужден дробить свои силы — у островов Элиота семи броненосцам Макарова противостояло лишь четыре вражеских судна, а у Сангарского пролива броненосные крейсера Руднева сошлись напрямую с эскадрой Камимуры. План смел, но результаты сражений флотоводцев не радуют: японцы не понесли фатальных потерь, а русский флот всё ещё разобщён — Порт-Артурская и Владивостокская эскадры действуют раздельно. Противник отважен и упорен, удача по-прежнему улыбается японцам. Однако с Балтики и Чёрного моря уже идут подкрепления под начальством Чухнина и Безобразова. Для того чтобы одержать решительную победу, не полагаясь на изменчивую фортуну, командованию русского Тихоокеанского флота требуется сплотить все эскадры, не давая врагу разбить их по отдельности.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На палубах черноморцев также выстроены команды в первом сроке. Наконец, они спускаются по линии наших судов, и артиллерийский салют, и громовые крики «ура!», идущие от чистого сердца, оглашают воздух. У всех на лицах радость, неподдельная радость, что наши силы так весомо и негаданно прибавились!

По присоединении к нам черноморского отряда ЕИВ перенес флаг на «Полярную звезду», пришедшую во главе отряда больших транспортов с удивительным «лесом» мачт над трюмами. «Потемкин» и «Три Святителя» заняли место в кильватере «Орла», наш неказистый старичок «Сисой Великий» оказался концевым в линии, прямо за кораблем вице-адмирала Чухнина. «Очаков» же, все-таки это был он, примкнул к отряду крейсеров, где наконец-то появился настоящий крейсер. На нем был поднят контр-адмиральский флаг.

Как мы узнали, командовали «черноморцами» лучшие командиры севастопольского флота, каперанги Евгений Николаевич Голиков, Иван Андреевич Веницкий и Федор Семенович Овод. Вице-адмирал Григорий Павлович Чухнин, как оказалось, был назначен командовать всей нашей 3-й Тихоокеанской эскадрой, а крейсерским отрядом — контр-адмирал Сергей Петрович Писаревский. Наш командир знал адмирала хорошо, и по озабоченному лицу его и случайно оброненной фразе «То-то он стружек поспускает…» мы делали свои выводы. Хотя в том, что Чухнин — один из лучших наших флотоводцев, никто не сомневался. Он прекрасно знал наши порты в Тихом океане и слыл отличным моряком. Контр-адмирал Иессен стал младшим флагманом эскадры. Его флаг и штаб остались на «Александре».

Так вышло, что обоих командиров черноморских броненосцев я лично знал — они были в хороших отношениях с моим батюшкой и бывали у нас дома. Не скрою, была даже шальная мыслишка попроситься к Евгению Николаевичу на «Потемкин». Уж больно красив и хорош он был, этот корабль, в котором достижения нашей, русской кораблестроительной школы отразились наиболее ярко, ведь что там ни говори, а «бородинцы» были «обрусевшими французами». Но, при зрелом рассуждении, я подумал, что встречать неприятеля надобно там, где начальство и Бог распорядились. И так только и есть честно во всех отношениях…

Ввиду позднего времени нашего рандеву императорский смотр был перенесен на завтра, и ЕИВ пригласил адмиралов и командиров кораблей на «Полярную звезду» на совещание. У матросов ходили разговоры, что государь император лично, как Александр II, поведет нас бить врага. В кают-компании в этом сомневались, но все были весьма довольны увеличением наших сил. Кстати, с Черного моря пришли и четыре истребителя — близнецы наших «Громкого» и «Грозного», что более чем компенсировало утрату наших «циклонов».