Но неуемный Осипов не смутился и стал уверять всех, что он один только знает, что было крайне важно для кого-то задержать нас на полчаса, чтобы подготовить атаки в Красном море…
Сам канал вся эскадра наша прошла благополучно в полтора дня, и, переночевав в Суэце еще одну ночь, мы, растянувшись в колонне на две с лишним мили, двинулись в Джибути.
Тут я должен привести в известность следующий крайне возмутительный факт. Мы знали, судя по инструкциям из Петербурга, что для охраны эскадры на ее пути по Красному морю наняты яхты — конвоиры и разведчики для нас, крейсировавшие в море за несколько дней до вступления в него эскадры и которые затем, осмотрев все бухты, должны были, начиная с Суэца, конвоировать нас и доносить о возможных враждебных миноносцах. Кроме того, по всем берегам Красного моря были будто бы разосланы специальные тайные агенты с той же целью. Организатором всего был какой-то г-н Стюарт, бывший консул Иокогамы.
На самом же деле из конвоиров мы видели только один египетский пароходик, который и шел с нами, но не все Красное море, а только малую часть его, а затем ушел домой. Так что, по-видимому, вся эта якобы охрана, которая должна была стоить весьма немалых денег, была мифическая. Г-на Стюарта мы встретили, подходя к Джибути. Он шел на великолепной паровой яхточке и, встретив нас, поднял сигнал, что имеет важные вести. Отряд остановился, и г-н Стюарт прибыл к адмиралу с вестями, что в бухтах, которые мы уже давно прошли, ютятся японские миноносцы. Адмирал, конечно, не поверил ему и принял его так, что тот бомбой вылетел от него, говоря, что адмирал сумасшедший, не верит его якобы несомненным сведениям о неприятеле.
Конечно, адмирал знал много больше нас, какая должна была быть охрана и прочее, и тут, увидев сплошное надувательство, взорвался. После он назвал г-на Стюарта титулом: «Главный начальник кражи русских денег в Красном море». Немедленно в Петербург ушла телеграмма, так что второго платежа этот делец не дождался.
В Джибути мы простояли четыре дня, принимали уголь до полного запаса, черноморцы перекрасились в боевой цвет, а затем двинулись дальше, ведомые уже «Князем Потемкиным-Таврическим», на который вице-адмирал Чухнин перешел со штабом. Как потом говорили штабные, причина была в том, что адмирал получил информацию, что в экипаже нового корабля не все ладно. Появились признаки социалистской агитации, служба налаживалась медленно. К сожалению, и Голиков, и Гиляровский, который был тогда на «Потемкине» старшим офицером, оказались, увы, не на высоте. Забегая вперед, скажу, что перехода до Камрана адмиралу хватило вполне — в Южно-Китайское море корабль вступил с молодецким, боевым экипажем, где прежние дела уже и не поминались.






