— Мне будет крайне приятно оказать моральную поддержку! — с воодушевлением сказал Уолр, протискиваясь между Анге и Матиасом. — Это какой-то ритуал, или обмен энергиями, или просто символический жест?
— Символический жест, — отрезал Матиас.
— Очень люблю символические жесты, — удовлетворённо произнёс Уолр. — Лючия, девочка! Символические жесты нельзя совершать наполовину!
Лючия неуверенно подошла к ним, не отрывая взгляда от Стирателя.
— Возьми командира за какую-нибудь часть тела, — дружелюбно предложил крот. — Да хоть бы и за задницу, в конце концов — это виртуальная задница!
Лючия окинула его мрачным взглядом и упёрлась рукой в спину Горчакова, словно не давая тому опрокинуться.
— Я могу атаковать... — прошептала Ксения. — Я же могу сейчас атаковать, они отвлечены! Что мне делать! Ну хоть кто-то скажите, время уходит! Сейчас я слишком Ракс... мне нужен приказ!
Ян открыл рот.
Криди уставился на него.
Ян заколебался.
Адиан молча подошла к командиру и бесцеремонно положила ладонь тому на ягодицу. Кивнула Яну.
Тот помедлил секунду, но тоже подошёл и опустил руку рядом с ладонью Лючии.
— Ксения! — позвал Уолр. — Насколько я понимаю людей, мы оказываем символическую поддержку нашему командиру, которая ритуально наполняет его энергией! Давайте, давайте, присоединяйтесь! Всё меньше мест, куда вы можете прикоснуться, избегая конфуза!
Мир Стирателей был адом.
Когда про это говорила Ксения, Горчаков не придал её словам особого значения. Чего только не скажешь, оправдывая бунт и многократный перезапуск реальностей. Нет, Горчаков верил в то, что первоначальная версия человечества была... не слишком-то хорошей.
Но он не понимал, насколько она была чудовищной.
Все планы Ауран и Феол, все амбиции Халл-один, вся холодная решимость и жестокость Ракс — всё это было ничто перед упоением насилием, которое пронизывало всю жизнь Стирателей... да нет, не Стирателей даже, те поневоле стали осторожнее и расчетливее. А вот люди первой цивилизации...
Горчаков отказывался это понимать.
Насилие ради насилия, смерть ради смерти, жестокость ради жестокости. Среди людей даже сейчас встречались маньяки, наслаждающиеся муками своих жертв... но это была целая цивилизация маньяков.
Почему?
Он не мог закрыть глаза, не мог заткнуть уши. В его сознании бились сотни линий воспоминаний. Стиратели нырнули в глубины своей памяти, вновь во всей полноте переживая жестокость, пытки и предательства, которые когда-то совершали. Так завязавший с выпивкой алкоголик, внезапно сорвавшись, вливает в себя всевозможное пойло, не реагируя ни на доводы разума, ни на слова окружающих.
Горчаков понял, что сходит с ума.
Он ощутил, что где-то в глубине сознания ему начинает нравиться происходящее.






