Хорезмшах принюхался. Жидкость пахла можжевельником и ещё чем-то непонятным.
— Это жидкий огонь. — объяснил Ричард, заметив недоверчивое выражение на лице собеседника — Этот напиток изготовлен не из запрещённых Пророком плодов винограда, поэтому не считается для правоверных харамом.
Английский король запалил от свечи лучину и поджёг ей жидкость в своей пиале, та вспыхнула каким-то непривычно холодным голубым огнём. Вождь крестоносцев многозначительно улыбнулся Хорезмшаху и закинул в себя горящую жидкость одним глотком. Глаза Текеша Ала ал-Дина расширились до размеров двухшиллинговых монет.
— Попробуйте, только не поджигая. Без привычки можно сжечь себе усы. — предложил Ричард, закусывая солёной маслиной — Только постарайтесь сделать это одним глотком и сразу запейте щербетом.
Отказаться было немыслимой трусостью, а трусом мусульманин не был. Содержимое пиалы оказалось настоящим жидким огнём, он начал воспламенять кровь в жилах, едва оказавшись в желудке. Это был другой огонь, согревающий, но не сжигающий, ни на что не похожий, но в то же время притягивающий. Хорезмшаху в какой-то момент даже захотелось повторить эту пиалу, но он ограничился глотком щербета, остудив пищевод и желудок.
— Как называется этот напиток? — спросил он, когда отхлынули наиболее острые ощущения.
— Джин. — ответил английский король, одновременно расправляясь с седлом барашка — Он изготавливается из пшеницы, пряностей и ягод можжевельника. Прошу вас хорошенько закусить, брат мой, иначе джин помешает нам обсудить важные вопросы.
Спорить Текеш Ала ад-Дин не стал, он уже почувствовал, что коварный джин уже добрался до головы и начал овладевать его мыслями. Минут двадцать монархи неспешно закусывали в полном молчании.
— Благодарю вас, мой благородный брат. — откинулся в кресле Хорезмшах, отщипывая зёрнышки от спелого граната — Трапеза была превосходной, у меня уже давно не было такого аппетита. Думаю, нам пора перейти к обсуждению дел.
— Согласен. Дела нам с вами предстоят, не побоюсь этого определения — эпохальные. Перед нами город, которому первым предстоит стать общим домом для христиан и мусульман. Пусть он пока разделён рекой, не беда, берега мы со временем соединим крепким мостом, но нас, к сожалению, разделяет и религиозная вражда, а какой мост можно построить через эту пропасть — я пока не знаю. Наедине могу вам признаться. Моё мнение — мы поторопились признать Христа Мессией и напрасно не признаём Пророка. Вы, в свою очередь, отвергли заповеди Мухамеда и первыми начали войну против Детей Книги[147] , которых он не велел трогать, и тем более насильно обращать. Скажете, что это не так?
— Не так. Это начали делать бешеные арабы.
— Начали арабы, с этим не спорю.






