ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С Ричардом Львиное Сердце случилось нечто странное. Раненный при Яффе, он семь лет не приходил в себя, а его сознание жило в чужом теле, в веке двадцать первом, среди городов Челябинск, Душанбе и Санкт-Петербург. Придя в себя, он решил действовать иначе. Стратег Пантелей С Ричардом Львиное Сердце случилось нечто странное. Раненный при Яффе, он семь лет не приходил в себя, а его сознание жило в чужом теле, в веке двадцать первом, среди городов Челябинск, Душанбе и Санкт-Петербург. Придя в себя, он решил действовать иначе. ==================== Глава 1 Глава 1 8 августа 1192 года. Лагерь Крестоносцев у Яффы. С наступлением сумерек, когда не занятые в караульной службе начали расходится к кострам, чтобы приготовить нехитрый ужин из дроблёного ячменя и вяленой до каменной жёсткости конины, со стороны моря потянуло долгожданной прохладой, столь редкой в Святой земле. Не смотря на одержанную третьего дня славную победу, крестоносное войско пребывало в унынии. После битвы, в которой пять тысяч христианский воинов опрокинули двадцать тысяч нечестивых сарацин, непобедимый Ричард по прозвищу Львиное Сердце, король Англии, герцог Нормандии, граф Анжуйский и Мэнский. граф де Пуатье и герцог Аквитании, а также счастливое знамя Третьего крестового похода, впал в беспамятство, в котором и пребывал уже третий день. В немногочисленном отряде крестоносцев Ричарда искренне любили, если не сказать боготворили, что неудивительно, ведь здесь остались только преданные лично ему люди, его вассалы и е

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хорезмшах принюхался. Жидкость пахла можжевельником и ещё чем-то непонятным.

— Это жидкий огонь. — объяснил Ричард, заметив недоверчивое выражение на лице собеседника — Этот напиток изготовлен не из запрещённых Пророком плодов винограда, поэтому не считается для правоверных харамом.

Английский король запалил от свечи лучину и поджёг ей жидкость в своей пиале, та вспыхнула каким-то непривычно холодным голубым огнём. Вождь крестоносцев многозначительно улыбнулся Хорезмшаху и закинул в себя горящую жидкость одним глотком. Глаза Текеша Ала ал-Дина расширились до размеров двухшиллинговых монет.

— Попробуйте, только не поджигая. Без привычки можно сжечь себе усы. — предложил Ричард, закусывая солёной маслиной — Только постарайтесь сделать это одним глотком и сразу запейте щербетом.

Отказаться было немыслимой трусостью, а трусом мусульманин не был. Содержимое пиалы оказалось настоящим жидким огнём, он начал воспламенять кровь в жилах, едва оказавшись в желудке. Это был другой огонь, согревающий, но не сжигающий, ни на что не похожий, но в то же время притягивающий. Хорезмшаху в какой-то момент даже захотелось повторить эту пиалу, но он ограничился глотком щербета, остудив пищевод и желудок.

— Как называется этот напиток? — спросил он, когда отхлынули наиболее острые ощущения.

— Джин. — ответил английский король, одновременно расправляясь с седлом барашка — Он изготавливается из пшеницы, пряностей и ягод можжевельника. Прошу вас хорошенько закусить, брат мой, иначе джин помешает нам обсудить важные вопросы.

Спорить Текеш Ала ад-Дин не стал, он уже почувствовал, что коварный джин уже добрался до головы и начал овладевать его мыслями. Минут двадцать монархи неспешно закусывали в полном молчании.

— Благодарю вас, мой благородный брат. — откинулся в кресле Хорезмшах, отщипывая зёрнышки от спелого граната — Трапеза была превосходной, у меня уже давно не было такого аппетита. Думаю, нам пора перейти к обсуждению дел.

— Согласен. Дела нам с вами предстоят, не побоюсь этого определения — эпохальные. Перед нами город, которому первым предстоит стать общим домом для христиан и мусульман. Пусть он пока разделён рекой, не беда, берега мы со временем соединим крепким мостом, но нас, к сожалению, разделяет и религиозная вражда, а какой мост можно построить через эту пропасть — я пока не знаю. Наедине могу вам признаться. Моё мнение — мы поторопились признать Христа Мессией и напрасно не признаём Пророка. Вы, в свою очередь, отвергли заповеди Мухамеда и первыми начали войну против Детей Книги[147] , которых он не велел трогать, и тем более насильно обращать. Скажете, что это не так?

— Не так. Это начали делать бешеные арабы.

— Начали арабы, с этим не спорю.