— покладисто кивнул Ричард — Но недоверие теперь распространилось на всех мусульман. Вы же не делите нас на христиан Лангедока, Прованса и Окситании, так и мы теперь не делим вас на арабов, сарацин, или ваших подданых. Эта пропасть теперь гораздо шире, чем Шатт-эль-Араб, и её будет гораздо сложнее перекрыть мостом. Но начинать это делать обязательно нужно. Нас сейчас, всех вместе, христиан, мусульман и иудеев, раз в десять меньше, чем язычников. Сразу религиозную войну нам прекратить не удастся. Пока сельджуки, берберы и мавры занимают нашу территорию, я имею в виду владения Римской империи, мы будем их бить, но на ваши земли мы не претендуем. Вся Азия, к востоку от Тигра ваша. Киданьское ханство[148] , Китай, Индия. Всё, что западнее — наше.
— Аравия никогда не была римской провинцией.
— А Китай и Индия никогда не были провинциями шахиншахства. Всё когда-то происходит в первый раз. — усмехнулся Ричард — Я понимаю, что вас заботит… Мекка и Медина. Признаться честно, я уже могу их захватить, но пока сам не знаю, что с ними делать.
— Не осквернять и не препятствовать паломникам совершить хадж.
— Такое мне в голову даже не приходило, поэтому опасения ваши напрасны. Не оскверню ли я ваши святыни, просто установив там свою власть?
— Нет, брат мой. Вы уже признанный мусульманами «Гнев Аллаха». И Мекка, и Медина, и Багдад будут вашими по праву. По праву отца, наказывающего своих слишком дерзких сыновей. Мы будем вам очень благодарны, если вы призовёте аравийских бедуинов к порядку и сделаете хадж в Мекку безопасным для паломников. Такого не смогли сделать ни арабы, ни сарацины.
— Я смогу. Но для этого мне придётся их всех убить. Понравится ли это Аллаху?
— Не знаю, брат. — честно признался Хорезмшах — Но если бы у меня была такая возможность, я бы это обязательно сделал.
— Я подумаю, брат мой. Не так то просто принять решение истребить целый народ, ведь отступать им некуда. В любом случае, паломники защиту получат, а все мечети Мекки, Медины и Багдада останутся в распоряжении ваших имамов. За призывы к бунту я буду их казнить, но взамен приму от вас новых. У вас ведь этих дармоедов хватает?
— Хватает, брат мой. — впервые за время разговора улыбнулся Хорезмшах.
— Тогда договоримся. Позже. Когда очередь нашего внимания дойдёт до этих полоумных. Пока у нас на повестке дня Басра. Я хотел бы установить в городе общий закон.
— Это разумно, брат мой.
— Разумно, но закон этот должен быть довольно суровым. Я предлагаю сделать законом положение, что преступления против иноверцев караются гораздо строже, чем среди своих. А если какой-то мерзавец решит затеять конфликт на религиозной основе, казнить его с особым позором. Таких нужно зашивать в свиные шкуры и топить в дерьме.






