В Иерусалиме велись масштабные археологические раскопки. Они были предприняты по настоянию Ричарда, с целью найти фундамент того самого дворца Ирода Великого, в котором Понтий Пилат допрашивал Христа накануне казни, и попытаться его реконструировать. Папа по началу был категорически против, но английский король сумел его переубедить. Никакого кощунства в этом нет. С момента разрушения иудейского Города и Храма легионами Тита Веспасиана, его перестраивали минимум три раза. А сейчас пришла пора четвёртого. Что же плохого в том, чтобы найти и восстановить знаменитый дворец, вместо того чтобы на его месте устроить, например, рыночную площадь? В чём большее кощунство и святотатство?
Когда нашли фундамент и почти достоверно убедились, что это тот самый, Папа стал главным археологом и реконструктором. Теперь он горел желанием разыскать и восстановить то здание, в котором проходила Тайная Вечеря. Вряд ли найдёт, конечно, это ведь не дворец, а обычный дом одного из горожан, но стремление похвальное. К тому-же полезное. Что не говори, а археология — это не теология, а настоящая наука, которая форматирует заглючившие от догм и канонов мозги.
В Иерусалим Ричард въехал, когда солнце уже ложилось на горизонт. Западные ворота города теперь не запирались даже на ночь, многие паломники теперь путешествовали в сумерках, чтобы не изнурять себя дневной жарой, благо, сбиться с дороги и потеряться сейчас было невозможно даже в темноте. Иерусалим же теперь вообще никогда не спал. Жители спали, видимо по очереди, а сам Город никогда.
Папа тоже взял привычку отдыхать днём, а работать ночью. Четыре керосиновые лампы давали достаточно яркий свет, а специально для него сделанные очки позволяли лично работать с документами, возможность, которую он утратил ещё до помазания на Святой престол, вернулась к нему на Святой земле. Вернулась, благодаря Ричарду. Целестин III отложил очередной древний манускрипт и подумал о короле. То, что Ричард не христианин, для Папы было очевидно. Но он не был и врагом христианства, всячески способствуя его единению, возвышению и расширению пределов. Методы у него, конечно, варварские, как например устроенная чистка Конклава, но ведь эта чистка была действительно нужна, а других методов просто не было. Во всяком случае, сам Понтифик ничего столь же эффективного, но менее вызывающего, придумать не мог. Тем более, что ни одного приличного, или просто безобидного кардинала висельники Ричарда не тронули, вырезав самых оголтелых и невменяемых, которые любили Себя в христианстве, а не Христианство в себе. На пути к полному объединению теперь стоял лишь Константинополь с его Вселенским Патриархом, но Папа был уверен, что король Англии устранит эту проблему ещё до его смерти.






