ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С Ричардом Львиное Сердце случилось нечто странное. Раненный при Яффе, он семь лет не приходил в себя, а его сознание жило в чужом теле, в веке двадцать первом, среди городов Челябинск, Душанбе и Санкт-Петербург. Придя в себя, он решил действовать иначе. Стратег Пантелей С Ричардом Львиное Сердце случилось нечто странное. Раненный при Яффе, он семь лет не приходил в себя, а его сознание жило в чужом теле, в веке двадцать первом, среди городов Челябинск, Душанбе и Санкт-Петербург. Придя в себя, он решил действовать иначе. ==================== Глава 1 Глава 1 8 августа 1192 года. Лагерь Крестоносцев у Яффы. С наступлением сумерек, когда не занятые в караульной службе начали расходится к кострам, чтобы приготовить нехитрый ужин из дроблёного ячменя и вяленой до каменной жёсткости конины, со стороны моря потянуло долгожданной прохладой, столь редкой в Святой земле. Не смотря на одержанную третьего дня славную победу, крестоносное войско пребывало в унынии. После битвы, в которой пять тысяч христианский воинов опрокинули двадцать тысяч нечестивых сарацин, непобедимый Ричард по прозвищу Львиное Сердце, король Англии, герцог Нормандии, граф Анжуйский и Мэнский. граф де Пуатье и герцог Аквитании, а также счастливое знамя Третьего крестового похода, впал в беспамятство, в котором и пребывал уже третий день. В немногочисленном отряде крестоносцев Ричарда искренне любили, если не сказать боготворили, что неудивительно, ведь здесь остались только преданные лично ему люди, его вассалы и е

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Опять мальчишки, одному двадцать два, другому двадцать. Учить их ещё и учить, но на их долю подвигов ещё точно хватит. Им предстоит отбить у мавров Магриб и Испанию. Больше сорока крепостей и замков. Или научатся, или погибнут. Или, или, третьего не дано.

Это лето в Европе закончилось вничью 1:1. Пара битв состоялась, но без особого задора. Сначала Франки подловили отряд герцога Нижней Лотарингии Симона II, вырезав его почти под ноль, а потом имперцы отыгрались во Фландрии, захватив Гент и взяв в осаду Брюгге. Скоро осень, начнётся распутица, вассалов придётся распускать на побывку, а наёмников с обеих сторон было выставлено очень мало, оба монарха славились своей излишней бережливостью, которая в народе именуется жадностью. Откровенно говоря, Ричард ждал большего накала страстей, но и такому итогу совершенно не расстроился. Это для Филиппа-Августа и Генриха война закончится осенью, а для регулярного войска графа Лестера, Роберта де Бомона, и его заместителя, графа Александрии Оттона Вельфа, осенью она только начнётся. В графство Бургундию они войдут, когда захотят, ибо контролируют северные и западные склоны перевалов.

Принц-бастард и Генрих Вельф тоже не планировали этой зимой отдыхать. Ричард подкинул им идею сделать для пехоты лыжи[153] , а для обоза сани, дальше они уже сами разберутся. Тактику применения лучше планировать на месте, поэтому с советами к ним король не лез.

Византия прибывала в шоке. После провозглашения республики Крита и Афин, в Греции начался парад суверенитетов. Каждая деревня называла себя республикой, первым делом грабила казну и вырезала имперских чиновников, и теперь, на территории от Спарты до Фессалоник бушевало всепожирающее пламя демократии и свободы. Сельджуки уверенно вели наступление на Смирну, а Базилевс заперся в Константинополе, не зная, на что потратить взятое у Филиппа-Августа серебро. Наёмники к нему больше не стремились, а собственные феодалы с интересом поглядывали на многообещающую греческую демократию. Впрочем, мучиться им осталось не долго, этой зимой Ричард планировал посетить Константинополь, с целью избавления этого имперского полутрупа от мучений и агонии.

Боярин, а теперь уже герцог Триполитании, Никита Шатун, взял таки измором Ливийский Триполи. Защитники и жители города согласились сдаться на условиях выплаты контрибуции и принятия их в подданство. Резать их Никите не хотелось, это же сколько потом с этими трупами возиться..? А ещё — что потом делать с пустым городом? Короче, явил герцог Никита милосердие. Явил и не прогадал. В городе, который был ровесником Рима, довольно быстро установился порядок, поддерживаемый шерифом из местных и местной же милицией, и начала восстанавливаться экономика.