ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шкафов здесь не было, видно вместо него был тот самый сундук.

— Негусто, — протянул я тихо.

Да уж, не так в моей голове должны были выглядеть покои сына помещика. Даже в моей квартире у меня спальня больше. Но делать нечего и первым делом я заглянул в сундук. Тяжелый, окованный по бокам, с защелкой вместо замка. Стоило его открыть, как первым делом я увидел тетради и несколько книг. Тут же в отдельном кармашке из пришитой к боку сундука кожи нашлись и писчие принадлежности. И лишь под тетрадками располагалась одежда. Поскидав тетради на кровать, так как тащить их к столику было лень, я с интересом перебрал рубахи, какие-то панталоны, так и не найдя привычных трусов, зато обнаружив носки. Тапочек тоже не было. Но имелись туфли на мягкой подошве. Не балетки, но близко. Вот их и решил нацепить. Они хотя бы чистые, да и ноге приятней после кондовых башмаков, в которые за время пути превратилась моя обувь. Переодеваться я пока не стал. Может и зря, все же потом от меня хорошо так несет, но в желудке уже подсасывало, а на весь дом разносились ароматы жареной курочки и еще какой-то вкусной сдобы.

Когда я вышел из комнаты, семья уже сидела за столом, как я понимаю — в столовой. Она хорошо просматривалась из зала и была с другой стороны прихожей. Вообще «общие» помещения в доме располагались в одну линию и объединены были арочными проходами без дверей.

Когда я дошел до столовой, то увидел накрытый праздничный стол. Меня здесь явно ждали. В центре лежал запечённый гусь, обложенный печеными же яблоками. Тут же были нарезаны салаты, заправленные либо сметаной, либо каким-то желтым соусом. Отдельно стояла чашка с квашеной капустой. Нашлась и соленая рыба, да мелко нарезанный сыр. Отец уже сидел во главе стола. По левую сторону от него расположилась мать с сестрой, по правую был один свободный стул, после которого сидели близнецы. Все ждали только меня, поэтому я тут же прошел и сел на единственное свободное место.

— Роман, форма конечно тебе к лицу, но стоило переодеться, — слегка сморщила нос мама.

— Ладно уж, Ольга Алексеевна, — добродушно махнул рукой отец и повернулся ко мне. — Рассказывай, как учеба? Добро ли диплом защитил? Ты нам о своих друзьях в училище в прошлый раз говорил — как они?

И вот что ему ответить? А ведь все тут же навострили уши и ждут, что я скажу.

— Эмм, батюшка… — начал я, но был тут же прерван отцом.

— Я тебе поп какой, что ли? — нахмурился он. — Али этикет забыл?

— Отец, — тут же поправился я, после чего лицо у него разгладилось. — Дело в том, что…

Я стал судорожно думать, что бы ответить. Все же сослаться на амнезию? На плохое самочувствие? У меня же памяти от прошлого Романа — ноль целых, хрен десятых! А иногда наплывающие воспоминания моему контролю не поддаются.