ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И в чем-то я был удивлен — София Александровна подготовила спектакль по поэме Пушкина «Руслан и Людмила». Сбоку слева стоял рояль, создающий музыкальное сопровождение. Под потолком висели люстры, освещая зал. Не электрические, понятно, а свечные, что создавало полумрак. Сама сцена освещалась зеркалами, возле которых стояли керосиновые лампы. Их свет зеркала и перенаправляли на сцену. И никаких микрофонов, артистам приходилось вести свои партии максимально громко, чтобы услышал весь зал. И вот лично мне с первого ряда казалось, будто они кричат, что смазывало эффект искренности выступления. В жизни конечно никто криком не разговаривает.

Но тетушка постаралась. Неизвестный мне художник подготовил отличные декорации, если делать скидку на текущие возможности как самих Зубовых, так и промышленности. Хотя их уровень, если сравнивать с будущим, был равен примерно университетской самодеятельности.

В целом мне выступление понравилось. А на фоне отсутствия телевидения, не говоря уж про интернет, и вовсе — настоящий глоток свежего воздуха в области досуга. Понятно, почему здесь настоящий аншлаг — все места были заняты. Даже паре человек поставили дополнительные места в проходе. И только потом до меня дошло, почему только лишь паре — это же из-за нас с отцом! На такое мероприятие наверняка записываются заранее, еще и в очереди стоят. А тут — мы, как снег на голову. Тут поневоле проникнешься еще большим уважением к родственным отношениям с Софьей Александровной и к ней самой.

После выступления актеры вернулись на сцену, чтобы поклониться зрителям. Поднялась и сама Софья Александровна. Откланявшись под бурные аплодисменты и крики «Браво», тетя заявила, что спектакль будет повторен как обычно в субботу, после чего будет ставиться раз в неделю в течение месяца. На этом она завершила свою речь и предложила пройти в буфет.

На выходе из зала возникла небольшая очередь. Но это обычное и неистребимое явление. Однако оказалось, что был еще один фактор, из-за которого люди выходили с небольшой задержкой:

— Вам подать экипаж сразу, или вы еще задержитесь? — услышал я учтивый голос лакея, который стоял в дверях.

— Задержусь, — ответил ему старик, идущий под руку с женой, после чего дошла очередь и до нас.

— Вам подать экипаж сразу, или вы еще задержитесь? — как болванчик повторил он фразу уже нам.

— Сразу, — ответил отец.

— Как вам будет угодно. Вам сообщат, когда можно выходить. На улице дождь.

Молча кивнув, мы двинулись в холл. Тут уже собралась небольшая толпа из желающих отправиться домой. Около распахнутого окна стояло несколько мужчин и дам и курили. Отец направился к ним, намереваясь присоединиться. Я же пошел в гардероб за тальмой. После чего подошел к свободному окну и выглянул.