ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Минут через десять вышел Владимир Михайлович.

— А ты сегодня рано встал, — усмехнулся он. — Не спится?

— Да я вчера устал сильно, вот по возвращению сразу и лег. Кстати, а вы на спектакли не ходите? Не видел вас вчера.

Зубов прошел к бане и взял стоящее там ведро, уже наполненное водой. Резко в одно движение вылил его на себя и лишь после этого ответил.

— Я премьеру обычно не посещаю. На нее все местное светское общество ходит. С большинством я и так по работе вижусь, или в гости могут сами прийти. А вот в субботу — буду. В это время как раз приезжают те, кто в Дубовке не живет. Кое с кем из них мне поговорить надо.

— Тогда не буду вам портить сюрприз, — закончил я дипломатично.

После тренировки и быстрого завтрака, мы с отцом стали собираться на встречу. Перед тем как на нее отправиться, я позвал к себе Пелагею.

— Пока меня не будет, начни шить себе сарафан, — давал я ей указание, — но не обычный, в пол, а вот такой.

На листе бумаги я быстро набросал эскиз. Длина сарафана должна была стать ей до бедер. От линии пояса до груди он будет приталенный, чтобы облегал ее фигуру. От талии вниз — свободно ниспадать, как юбка. А вот в районе груди девушке необходимо будет сшить «чашечки» — пришить две дуговых полоски, которые подчеркнут ее достоинства, да пришить сверху к ним по размеру груди ткань, куда она будет укладываться. Чтобы все это можно было одеть, сзади на спине необходимо сделать разрез от горла до середины спины. А «застегиваться» он будет шнурком. Ну и вырез у платья должен быть такой, чтобы виднелась ложбинка впереди. Пелагея, как увидела эскиз, густо покраснела.

— Вы уверены, господин? Срамно как-то получается.

— Уверен, — кивнул я, — тебе все женщины обзавидуются.

— Это-то и пугает, — прошептала она.

— Сначала на живую нитку сшей, чтобы я посмотрел, и в случае чего поправить можно было. А там уже и прострочку сделаешь, — проигнорировал я ее неуверенность.

Если уж у меня теперь есть личная служанка, то она должна стать моим «лицом» и показывать, что у меня — самое лучшее, что можно найти в уезде. В том числе слуги. Поэтому и платье ей такое хочу, которое подчеркнет ее природную красоту. И учить ее стал в том числе и потому, чтобы не только внешностью блистала.

Отправив Пелагею выполнять задание, я оделся и вышел во двор. После вчерашнего дождя, на улице пахло свежестью, но вставшее солнце уже уверенно пригревало и испаряло образовавшиеся лужи. Поутру еще был туман, но сейчас он почти растаял.

— Готов? — подошел ко мне отец.

— Всегда готов, — усмехнулся я.

— Тогда едем. Послушаем, так ли хороша твоя идея, — махнул он рукой в сторону тарантаса.

Мы выехали к горчичному заводу Германа Миллера. Он хоть точный адрес и место встречи вчера не сказал, но по словам тетушки, обычно там обретается.