— Так ты не отказываешься от ее усовершенствования?
— Если бы я боялся трудностей, то не взял ссуду пять лет назад на старую лесопилку, — хмыкнул папа. — У нас уже есть покупатель всего дополнительного объема досок на год вперед. Пусть цена и будет ниже рыночной, но все равно в убыток себе мы работать не будем. Один этот заказ может окупить все работы по улучшению.
Мне стало стыдно, что отец не опускает руки, а я уже почти признал поражение. Нет, так нельзя! Пусть я и ошибся, но в моих силах помочь ему.
— А что если я могу заработать нам на усовершенствование лесопилки портретами? — предложил я отцу. — Сегодня или завтра напишу портрет для тетушки. Заодно и докажу, что один удачный портрет — это не случайность. А она в субботу сможет его показать, да присоветовать другим ко мне обращаться?
Отец посмотрел на меня с уважением.
— Ты уверен? Я думал, ты деньги на себя с них захочешь потратить.
— Разве это и не будет — на себя? Все же лесопилка — мое наследство. Чем лучше наше поместье обустроим, тем мне же проще будет в будущем.
— Слова не мальчика, но мужа, — с гордостью улыбнулся папа. — Тогда так и поступим.
Перед уходом мы попрощались с Германом Христиановичем и поблагодарили его за помощь. Спрашивать что-то у нас по итогам встречи он не стал. Да и зачем? Ему его инженер при необходимости все расскажет. Домой мы возвращались пусть не с триумфом, но и не с опущенными руками.
В усадьбе нас уже ждала Софья Александровна. А конкретно — меня.
— Роман, а для чего ты приказал своей служанке такое платье пошить? — спросила она меня, когда мы прошли в зал.
— Хочется, чтобы при взгляде на нее глаз радовался, — пожал я плечами. — К тому же слуги являются отражением своих хозяев. Если они образованы и ухожены, то это поднимает статус. Разве я не прав?
— Прав, — поддержал меня отец. — А что за платье? Чем оно так тебя заинтересовало, София?
— Довольно вульгарное, как по мне, — задумчиво ответила тетя. — Для актрисы, которая хочет показать себя — еще куда ни шло, но девке такое одевать? С другой стороны… — она бросила на меня хитрый взгляд, — я вполне понимаю, почему Роман возжелал видеть ее в таком наряде.
— Заинтриговала, — рассмеялся отец. — Покажешь? — обернулся он ко мне.
— А разве Пелагея успела все сшить? — удивился я, посмотрев на тетю.
— Ну, на живую нитку она уже платье сметала, хоть и не до конца — пожала та плечами. — Представляешь, набралась наглости даже ко мне за советом подойти! — в чем-то даже восхищенно отозвалась она.
— Это как? — удивились мы с отцом.
— У нее не получалось сшить «чашечки», как ты их назвал, для груди, — посмотрела тетя на меня. — Вот она сначала к моим слугам побежала. Хотела спросить, может, кто из них ей подскажет, как правильно они делаются. А те в толк не возьмут, о чем она.






