ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не то сейчас общество, чтобы сын отцу указы давал, да на глупость пенял. Ну и перевел тему на написание портрета. Все же начать я так и не смог из-за выходки Маргариты Игоревны. Тетя и сама была рада поменять тему разговора. К тому же Владимир Михайлович еще был в зале. Во время нашего разговора с отцом он тактично не вмешивался, а после моего предложения, с охотой дал свое согласие на позирование. Да и разговор с моим отцом позированию для портрета не мешал абсолютно.

— Кстати, — через четверть часа, попивая принесенный чай, обратился ко мне отец. — Я же договорился, что ты и Георгию портрет нарисуешь.

Георгий — это имя друга отца. Того самого Алдонина, который ему кирпич пообещал.

— За так? — мрачно спросил я, подтирая неудачный изгиб шеи у тети.

— Ну почему же? За деньги. О сумме я ему сказал, чтобы с тобой обговаривал. Я в этом не понимаю.

«Ну хоть здесь не подставил меня и нашу семью», промелькнула в моей голове.

— Хорошо. И когда он хочет портрет?

— Ну, мы же тут до субботы задержимся. Завтра или послезавтра к нему наведаемся, — пожал плечами папа.

Сказав все, что посчитал нужным, он вновь вернулся к разговору с Зубовым. Они как раз рассуждали об итогах победы под Мадженто франко-сардинских войск над австрийцами. Владимиру Михайловичу тема была интересна как военному, хотя флот в этой битве не участвовал. А отец тут выступал как «диванный политик», если переводить на аналогии будущего. Я слушал их краем уха, особо не вникая. До сих пор был зол на отца за такую подставу с кирпичом.

Завершив карандашный набросок портрета, я не стал больше задерживаться в зале и ушел в комнату. Требовалось подумать, как минимизировать возможные потери, если постройка мельницы вгонит нас в долги.

* * *

Утром Сергей Александрович проснулся с тяжелой головой. Давно он столько на грудь не принимал. Дома не с кем — жена много не пьет, про детей и говорить нечего. Сосед, Уваров, тоже не любитель выпить. А с другими мужчина не настолько хорошо общается, чтобы позволять себе расслабиться в их компании. Тут же — старый друг, с которым он с училища знаком, и уже почитай полгода не виделся.

Тут мужчина вспомнил об обещании выкупить у Алдонина его кирпич и скривился как от зубной боли. Вчера это казалось шикарной идеей. Когда Георгий пожаловался, что его кирпичный заводик заказа лишился — купец один перехватил выгодный контракт, то Сергей Александрович сначала ему посочувствовал. А затем и про свое желание построить мельницу вспомнил. Будь она неладна! Желание-то было, он прямо загорелся, когда сын такое дело предложил им вместе с Леонидом Валерьевичем справить. Вот только разговор с инженером изрядно охладил его пыл. Столько деньжищ отдать за паровую машину! А тут — словно пелена на голову упала.