ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сказалось, что к моменту этого разговора оба друга были в изрядном подпитии. Как итог — они ударили по рукам и теперь мы обязаны купить кирпич у некоего Алдонина, а он в свою очередь обязан сделать нам на него скидку.

— А если мельница не рентабельной окажется? — простонал я. — Может, есть возможность отложить сделку? А потом в случае необходимости и разорвать?

На меня посмотрели как на дурака. Причем абсолютно все — и отец, и тетушка с ее мужем.

— Они заключили договор, — вместо отца сказала тетя. — Тут уже нет пути назад, без урона для репутации.

— И кто об этом договоре кроме нас и твоего друга знает? — спросил я.

— Мишкины, — стал загибать пальцы отец, — Кулаковы, Липовы и Цветко. Вроде никого больше не было, — почесал он в затылке.

— Вот видишь, Роман, — посмотрела на меня тетя. — Новость о сделке уже ушла в свет. Обратного пути нет.

Да уж, начудил отец. Теперь точно придется строить мельницу. И считать — сколько зерна она сможет смолоть, а также — как долго будет окупаться. И лучше, если постройку завершить в этом году, ко времени сбора зерна. Тогда хоть пораньше начнем отбивать затраты на нее. Еще один плюс — пока что наше зерно не зарезервировано под продажу. Я помню, как отец в театре на подобный вопрос сказал максимально обтекаемо. Сейчас мне стало понятно, почему. Слово дворянина в этом времени равно письменному договору. Иначе — урон репутации со всеми вытекающими последствиями.

— Ладно, — прошептал я себе под нос, — может, не все так страшно.

Теперь нужно будет по возвращению в поместье поднять данные по количеству зерна, которое мы собрали в прошлом году. Затем уточнить, сколько ожидается в этом. И по итогу подсчитать затраты на постройку мельницы и прибыль с продажи перемолотого в муку зерна. Тут можно будет и Уварова учитывать — тот вроде бы был не против подвязаться в это мероприятие. Либо если откажется, выкупить у него зерно и перемолоть, получив прибыль на разнице в продаже муки и покупки его зерна.

— Папа, ты пожалуйста в следующий раз меня с собой бери, — посмотрел я на отца.

— Да что плохого-то я сделал? — недоуменно посмотрел он на меня. — Мы же итак собирались ее ставить?

— Но не решили окончательно! Уваров может и отказаться, а мы с ним это дело планировали начать. И вместо прибыли получим новый долг на поместье, — раздраженно, как маленькому, объяснял я отцу.

— Ты меня не учи! — стукнул он рукой по подлокотнику. — Я поместьем уже десять лет сам управляю. И до того твой дед со мной советовался, да на меня хозяйство не боялся оставить, когда в отъезде был. Ишь! Умник выискался!

Обсуждать с ним что-то дальше про его сделку не было смысла. Пускай сначала протрезвеет. Поэтому я примирительно кивнул, и попросил прощения. Иначе меня и Зубовы могли не понять.