ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотел обсудить с ним — нова она али нет. И если такого никто еще не придумал, то может патент можно на нее оформить?

Просто я вспомнил наш первый день приезда и знакомства с Маргаритой Игоревной. Тогда-то и прозвучало имя ее кузена, который был известным на весь город стряпчим. Уж кто как не юрист может помочь мне оформить все правильно.

— Привилегию? — удивилась тетушка. — А на что?

— Пока не хочу это говорить. Вдруг, идея пустая? — решил я не озвучивать, что собираюсь запатентовать устройство унитаза. Тем более за столом.

— Хорошо, я отправлю к нему слугу, узнаю, когда он сможет тебя принять, — пожала плечами тетушка. — Но если у вас все сложится, я хочу первой узнать — что ты придумал, — поставила она свое условие.

— Непременно.

Путь до друга отца, Георгия Алдонина, ничем особым мне не запомнился. Жил Алдонин в трех кварталах от усадьбы Зубовых, поэтому доехали мы быстро. Сам дом был кирпичным с декоративными башенками по бокам. Архитектор явно вдохновлялся замками Европы, когда создавал это поместье. Забор тоже был из кирпича, и хозяин не пожалел все дорожки внутри вымостить им. Отец на эти дорожки уже смотрел по-иному. Думается, раньше он даже не обращал на них внимания, но после моих слов, как можно использовать кирпич, если не будем строить мельницу, идея его заинтересовала. Вот он и оценивал — как удобство дорожек, так и их внешний вид.

— Сергей, — распахнул объятия сухощавый мужчина примерно папиного возраста с короткой щеткой усов над губой. — Рад снова тебя видеть! А это твой сын?

— Да, знакомьтесь, — повернулся ко мне папа. — Георгий Викторович Алдонин, мой старый друг, владелец кирпичного завода. А это мой сын — Роман Сергеевич Винокуров.

— Рад знакомству, — протянул мне руку мужчина. — Проходите, не стойте на пороге.

Внутри кирпичного «замка» хозяин тоже постарался выдержать средневековый антураж. На входе стояли в полный рост рыцарские латы, начищенные до блеска. В качестве вешалок были прибиты к стене рога оленей. Тут он меня не удивил, дома в нашем поместье такие же. В зале, куда мы прошли за гостеприимным Георгием Викторовичем, посередине на полу лежала шкура огромного медведя. С одной стороны были окна, напротив них камин. Да такой, что казалось в нем вепря зажарить можно. И он не скрывался за занавесочкой, как у нас дома.

Почти в каждой комнате у Алдонина висели картины. В прихожей — рыцарский замок на берегу моря. В гостиной, куда мы пришли, их было аж три: пейзаж скандинавских фьордов, маяк, омываемый волнами и сошедшиеся на турнире два рыцаря. Очевидно Георгий Викторович был фанатом средневековой тематики. Я сделал себе зарубку, что если буду писать ему портрет, то стоит предложить облачить его в рыцарские латы на нем. Думаю, мужчине понравится такая задумка.