Как я понял из воспоминаний-ощущений, хоть все они и были из крепостных, кроме управляющего Михея — тот нанятый мастер-бригадир — но мужики были из разных деревень и здесь работали сезонно за плату. С которой, наверное, платили оброк. Ха! А отец-то говорил, что только барщиной берет! Или такая отработка тоже за барщину считается? Но ведь та — лишь три дня в неделю, а мужики здесь весь сезон пашут. Это ощущение-воспоминание мне подсказывает. Видимо не считает работников лесопилки крепостными уже или как, просто забыл?
Я решил тут же его порадовать частично вернувшимися воспоминаниями и уточнить этот момент. Может, пока меня не было, что-то изменилось? И сейчас мужики вокруг — уже не крепостные, а «свободные»? Или как они называются?
— Отец, — позвал я его, когда он уже хотел зайти в кабинет приказчика.
Тот остановился и вопросительно посмотрел на меня.
— Мы можем поговорить? Это недолго.
— Подготовь отчетность, — бросил он Михею и двинулся ко мне.
Мы снова вышли из лесопилки, после чего я и рассказал о частично вернувшихся воспоминаниях и задал свой вопрос. Тот при первой новости расплылся в довольной улыбке, а на вторую ответил загадочно:
— Месячина.
— Чего? — удивленно переспросил я.
— Я плачу им месячину, — терпеливо повторил отец. — Содержание за работу. Наши дворовые все на месячине состоят.
— И много входит в эту плату? — озадачился я.
С другой стороны, по сути месячина — это местный вариант зарплаты. Что вскоре своими словами подтвердил и отец.
— Едой обеспечиваю, одежей — но не в избыток, лишь бы не замерзали, — загибал он пальцы. — Еще иногда копеек даю, если стараются шибко.
— И много?
— Ну, — почесал тот бороду, — могу и десять копеек пожаловать, а могу и рубль. Но то редко.
Все же ошибся я. Не зарплата это. Именно содержание — лишь бы крепостной не сдох, да работу выполнял. И вот как ему объяснить, что такой подход менять надо? Наоборот — начать выплачивать деньги стабильно, но со штрафами и премиями — как стимул работать лучше и повышать свою квалификацию. Ну, как у мастеров и рабочих? Вон, как у Михея.
— Понял, спасибо за объяснения, — кивнул я.
— Ты, Роман, шибко в оба гляди, — улыбнулся отец, — раз так к тебе память возвертается, то старайся все усмотреть. Авось, и преодолеем твой недуг!
После этого мы все же добрались до кабинета приказчика. Михей тут был и за главного управляющего, и за мастера — именно он отвечал за сохранность и правильное использование оборудования, и за документоведа. Все в одном. Рабочее место у него выглядело небогато. Простой стол со стулом, сбоку у стены — шкаф, заполненный бумагами, с другого боку — топчан. Напротив двери, сразу за столом находилось окно. Отец без стеснения уселся на единственный стул, а Михей встал рядом с ним, подавая бумаги.






