ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Танк ИС-3 был спроектирован в годы Великой Отечественной, но в боях той войны поучаствовать не успел. Он заявил о себе 7 сентября 1945-го: на параде в честь победы во Второй Мировой его мощь произвела на союзников сильное впечатление. Российская армия держала эту машину на вооружении 48 лет — до 1993-го. Однако что случилось бы, отправься он на фронт не в середине 1945-го, как было в реальности, а в начале или середине 1942-го? Советский ИС-3 против немецкого зверинца из Тигров и Пантер — кто внушал бы страх на поле боя и за кем осталась бы победа?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«А ведь еще немного и того… Надо начинать… Вон еще один ползет…»

— Степан «товсь»! — мне отчего-то нравилось это флотское словечко, похожее на щелчок кнута.

— Есть «товсь»!

— Пли!!! — выдавил я из себя свистящим голосом короткую команду.

Мне почему-то показалось, что Степан произвел выстрел, не дожидаясь когда закончится слово.

От выстрела меня немножко качнуло на сиденье, в то же мгновенье через прибор я увидел, как из бока переднего вражеского танка вспучился комок огня и дыма, танк крутануло, он развернулся навстречу своим же машинам, закивал длинным пушечным стволом, будто выбирая цель, но не выстрелив, замер как при параличе…

— Й-е-е-сс!!! — Радостно заорал я, согнув в локте правую руку.

И тут же открыла огонь пехота, четко доносилось звонкое тявканье противотанковых пушек, прорезался гулкое уханье нашего «Зверобоя» и еще какие-то резкие, частые хлопки выстрелов, наверное трофейной автоматической пушки. И тут же усилился навесной огонь немецкой артиллерии. Пехотные окопы и позиции наших артиллеристов скрылись в разрывах.

Следующий за головным, танк начал, не сбавляя скорости, обходить подбитую машину, но правая его гусеница провалилась в топкий грунт и машина завалилась набок, градусов на тридцать. Меня опять чуть качнуло, и под этим, вторым вражеским танком вздыбилась земля, он еще больше накренился, задрал ствол в небо, замер и запылал, как и первый, жирным, густым дымом. Теперь дорога была наглухо закупорена. «Ага! — с веселой злостью подумал я. — Сейчас в хвост колонны…» И, будто подчиняясь моим мыслям, Колька Тихонов прокричал срывающимся голосом в моем шлемофоне:

— Степа! Крестатый вон раком пятится! Уйдет гад!!!

— Что ж, раком-то оно им так и определено природой, — услышал я в шлемофоне спокойный бас Степана. — Паша! Япона мать чего копаешься?

Медленно крутя маховичками, Степан сопровождал последний танк, который заехал на гравийку, по привычке комментируя свои действия: «Шестьсот… пятьсот пятьдесят. Пора!» — Выстрел!

Уже в третий раз, ударила пушка, откат, лязг затвора, вылет гильзы, но немец в это время полускрылся в низине, фонтан разрыва поднялся за ним, переворачивая бронетранспортер. «Мимо!» — спокойно, без малейшей эмоции прозвучал голос Степана в шлемофоне.

Тем не менее, этот танк остановился, заполыхал бронетранспортер, из остальных начали высыпаться немцы, сразу же прячась за броню танков.

— Так, так плавненько, — вполголоса, почти про себя звучит голос Логинова. — Выстрел! — сноп искр брызнул от башни танка. И задний немецкий танк перестал пятиться, будто раздумал, но развернул орудие в сторону нашего холма и выстрелил. Через секунду его снаряд ухнул где-то в стороне.

— Не видит, а плюется, — на высокой ноте почти крикнул Колька.