Дашка совершенно оправилась и не вспоминает уже о том, что было, а я… Я действительно не боюсь. Несмотря на то, что случилось со мной в этой школе, мне не страшно, потому что все учителя очень по-доброму ко мне относятся, улыбаются и не стараются пристыдить или наругать, хоть получается у меня далеко не всё.
— Ничего страшного, — говорит Кикимора Александровна. — Не получилось сегодня — получится завтра, мы никуда не спешим.
И я, только что готовая расплакаться от бессилия, от таких слов начинаю улыбаться. Действительно, волшебная школа. А вот на уроках колдовства намного сложнее, причём и мне, и Сашке. Очень многое мы с первого раза не понимаем, но Мефодий Игоревич очень терпеливый, поэтому сидит с нами до тех пор, пока не начинает у нас выходить. Это так необыкновенно, что и не рассказать.
Так проходит день, неделя, месяц, а потом совершенно неожиданно наступают каникулы. Я совсем их не ожидаю, потому что на улице у нас постоянное лето. Это, кстати, ещё одно чудо Тридевятого — тут нет смены времён года. В весенний, осенний или зимний сектор можно поехать, что мы и делаем, кстати, а смены времён года просто нет. Именно поэтому мы и едем в зимний сектор. На календаре у нас скоро Новый Год, а у меня котята же! Малышки зимы и не видели никогда!
— Хорошая мысль, — замечает Сашка, поэтому, посетив всей оравой рынок, мы отправляемся на нашей карете в зиму.
Бабушка с дедушкой, мама с папой, мы с Сашкой, Маруся, Мариша, Машенька… Но в последний момент к нам Баюн с семейством присосеживается, отчего доченьки мои просто счастливы — трое мальчиков с такими же ушками, как и у них. Именно поэтому в карете начинается весёлая чехарда, веселье, радость…
— Кажется, это начало нового приключения, — замечает Баюну Сашка.
Баюн выглядит молодым мужчиной лет тридцати на вид, жена у него тоненькая, худенькая, как берёзка, но то, что любовь у них истинная, заметно даже мне. Правда, у легендарных существ любовь всегда истинная, таковы законы Руси. Нам об этом совсем недавно рассказывали в школе.
Карета катится, Баюн травит байки, мы с удовольствием слушаем. Он множество историй знает, отчего дорога кажется намного короче. Я и ахнуть не успеваю, когда вижу, как наша карета проезжает покрытые изморозью ворота, ледяной узор на которых образует надпись: «Зимняя сказка». И действительно сказка получается — всё белым-бело и очень красиво. Почему-то вспоминаются не фрицы, а мама Лида и праздник, устроенный нам партизанами.
— Маруся, Мариша, Машенька, — зову я доченек, — белое — это не сахар, его кушать нельзя.
— И что, послушаются? — удивляется Баюн, а малышки налетают на меня, чтобы погладиться.
— Обязательно, — улыбаюсь я. — Они у меня самые любимые и очень послушные.
Они действительно очень послушные у меня, самые-самые просто.






