На крыльце стоял улыбающийся Слава:
– Девушки, вы готовы к вечернему моциону?
Люба напрочь забыла про их планы на вечер, однако Мила помнила и была готова идти любоваться закатом над рекой – глаза накрашены, волосы, забранные днём в хвостик, распущены, лямочка топика сползает с плеча.
Втроём они отправились на берег Сони. Мила вспоминала театральные курьёзы, Слава заразительно смеялся, время от времени обращаясь к Любе, и она машинально улыбалась, хотя думала о своём: когда Михаил стал ей изменять? Почему она не почувствовала обман? Ведь то, что в её семье произошло, это не «погуляет и вернётся», это предательство. Она ему не нужна. И как давно не нужна? Пока она думала, что у них всё хорошо, он тихо её презирал и мечтал о будущем с другой женщиной.
– Эти места надо рисовать, – щебетала Мила.
– Так я поэтому здесь, – шутливо отрапортовал Слава. – Я певец Чухломского края.
Люба равнодушно рассматривала пейзаж. Речка была неширокой, берег заболочен, на противоположной стороне – глухой бурелом. Зачем надо было идти сюда?
Оранжевый диск солнца медленно скатывался за лес, смешивая синеву неба с золотом заката. В закатных лучах вершины деревьев казались увенчанными золотыми коронами. И вдруг алый свет разлился по небу, по воде – всё празднично засияло.
– Окрасился месяц багрянцем, – запела Мила хорошо поставленным голосом. Песня полилась, как река, то набирая силу и высоту, то затихая почти до шёпота. Пение Людмилы, алая полоса света, отражённая в воде, стволы сосен, облитые краской заката, – всё соединилось в одну прекрасную, сказочную картину.
----------
Глава 8
Мила любила поспать, поэтому с раздражением открыла глаза от того, что её сну мешает кто-то, гремящий за стеной посудой. Она поднялась и обнаружила Любу, собирающую с пола черепки разбитой чашки. При этом, к удивлению Милы, её подруга была по-дорожному одета, а у дверей стояла Любин баул.
– Ты чего в шесть утра шумишь? – удивилась Мила.
– Извини, я тебя будить не хотела. Ждала, когда ты проснешься, собралась кофе себе сварить, чайник на край стола поставила, и вот… – Люба развела руками.
– А куда в такую рань собралась?
– В Москву.
– Не поняла.
– Ты меня прости. Я знаю, что как сволочь поступаю: тебя в эту глухомань приволокла, а сама сваливаю. Хочешь, давай где-нибудь в соседней деревне что-нибудь снимем или в Костроме в гостинице поживём?
– А отсюда-то чего уезжать?
– Мил, я вчера с художником переспала.
– Это когда вы успели?
– Ты уснула, а мы в сенях. Ты прости, я понимаю, что он тебе понравился, да я и не хотела, как-то само вышло.
– Да мне чего? Так, курортное приключение наклёвывалось. Не у меня, так у тебя приключилось. Тем более, что тебе для поднятия самооценки это сейчас надо. И как художник? Художественно?
– Мил, у меня ведь, кроме мужа, никого не было.






