ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто бы не хотел однажды по-настоящему заколдовать что-нибудь, повстречать живого мага и воочию увидеть волшебство? Для Димы Ведова так и вышло: сказка ворвалась в реальность. Древний предмет, пробудившийся от его прикосновения и крови, распахнул перед ним дверь в неведомое. Правда, быстро выяснилось: сам по себе пропуск в мир чудес не избавляет от трудностей, а скорее добавляет их. Чудеса не случаются по щелчку пальцев, и за каждую новую способность приходится платить всё более рискованными экспериментами над собой и теми, кто рядом. Остаётся верить, что в старшей школе для магов и демонов ему наконец откроют нужные тайны и ответят на вопросы, которых с каждым днём всё больше.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возраста божий человек был явно немалого: уцелевшие волосы густо украшала седина, морщины придавали его и так благодушному лицу какое-то совсем уж умиротворённое выражение, а выцветшие, когда-то карие глаза смотрели на мир с подобающим смирением. Единственное, что могло насторожить случайного свидетеля, — та лёгкость, с которой монах задавал темп маленькому отряду, иные из молодых позавидовали бы.

Двое других путников поддерживать образ скромных агнцев Божьих дальше нацепленной рясы даже не пытались: траву безжалостно мяли добротные сапоги, у одного, высокого светловолосого и голубоглазого типа, вокруг пояса была обёрнута грубая массивная цепь с веригами, подозрительно похожими на грузы-концевики боевого кистеня, второй, хоть оружия на виду и не носил, при каждом шаге издавал звук, напоминающий звон колец кольчужной рубашки, образ довершал капюшон, надвинутый на самые глаза и полностью затеняющий лицо. В общем, та ещё компания: любой одинокий путник обойдёт и глаза будет старательно отводить — мало ли что, увидишь лишнее — и поминай как звали…

— Пся крев! — Рослый блондин оступился, запнувшись о скрытый в траве камень. Выругавшись, он поймал насмешливый взгляд обернувшегося идущего впереди и насупился.

— Брат Андрэ, брат Андрэ… Епитимья по тебе горючими слезами плачет, — ласково пожурил его пожилой предводитель маленького отряда. — Когда же ты научишься сдержанности?

— Когда все твари разом провалятся в ад! — пробурчал себе под нос поляк, но был услышан.

— Не за тем ли мы идём сейчас, сын мой?

Блондин пробормотал что-то в ответ, но теперь уже настолько тихо и неразборчиво, что и сам, скорее всего, не разобрал бы.

— А ты что скажешь, брат Павел? — Надо полагать, обладателю сандалий и хорошего настроения надоело идти молча, потому он обратился ко второму из своих спутников:

— Ваше высоко…

— Просто брат Иоанн, брат Павел. Договорились же, — осуждающе покачал головой пожилой епископ[1] . — Так что ты думаешь о нашей… миссии?

— Я делаю, что мне говорят, — донеслось из-под капюшона. — И рад, когда это идёт на пользу нашей матери-Церкви.

— То есть возможные последствия тебя не пугают? — с искренним участием продолжал допытываться пожилой монах.

— Нет… брат Иоанн. — Монах, не прекращая размеренно шагать, поклонился старшему.

— Да что вы его спрашиваете? Этих книжных червей ничего на свете не интересует, кроме смешения подозрительных субстанций и получения из них ещё более подозрительного дерь… Я хотел сказать — результата! — влез в беседу голубоглазый.

Кстати, весь разговор происходил на благородной латыни, которой все трое отлично владели.

— А тебя, брат Андрэ, ничего не интересует, кроме разудалых драк, — хмыкнул архиерей.