Да, я низший чин, начало. Но Иоэль… уже не совсем серафим, так что вопрос субординации… спорный.
Он подошёл ко мне, и я вдруг впервые понял, что ангел ходит по базе так, будто на ней нормальная сила тяжести, не подпрыгивая и не семеня. Наверное, для него вопрос гравитации вообще не имел значения.
От огненного меча шёл жар, как от дюз после полёта. От ангела пахло цветами.
— Что случилось с людьми? — быстро спросил я.
Рахаб’иль бросил небрежный взгляд на спящего Хенрика.
— Полагаю, все или почти все на базе спят. Для их же блага. Скажи, Святослав Морозов, что случилось с тобой на Гималии?
— А вы не знаете?
— Не моя зона ответственности.
— Меня отпустили, — сказал я. — Мы поговорили, и меня отпустили. Мне кажется, вонючки считают нас злом, а вас — падшими.
— Истинно, — согласился Рахаб’иль. — Так они и считают.
Я стоял почти вплотную к нему. Слышал шуршание белых одежд, чувствовал жар меча, задрав голову, смотрел в совершенное и бесстрастное лицо
— Это правда? — спросил я.
Рахаб’иль покачал головой и вздохнул.
— Ты только что видел уходящего демона. Разве мы похожи?
— Вы бываете разными, — сказал я. — Кто знает, как вонючки видят вас? Или каким вы можете стать?
Рахаб’иль кивнул.
— А ты дерзок, Святослав Морозов.
— Это всё дитячество, — ответил я.
— Как меня раздражает это слово! — неожиданно воскликнул ангел и поморщился. — Дать вам возрождение, даже столь ограниченное, было ошибкой!
— Значит, вы несовершенны, — заключил я. — Что вы со мной сделаете? Убьёте?
Ангел вздохнул.
— Откуда в тебе такие мысли? Разве ты слышал, чтобы ангелы убивали кого-то, кроме падших? Ты сотворил много зла, Святослав, но не в моей воле лишить тебя жизни.
— Я?
От неожиданности я схватил Рахаб’иля за руку. Она оказалась неожиданно горячей, почти обжигающей, и я сразу же отпустил ангела.
— Какое ещё зло? Я обычный пилот, я служу Небесному воинству! Так же, как остальные! А если все мы виноваты, то это была ваша воля!
— Если бы, — сказал Рахаб’иль задумчиво. — Ах, если бы ты делал то же, что и все.
— Это из-за Иоэль? — предположил я. — Вы хотели похоронить её в глубинах Юпитера! Что с ней случилось, она жива? Снова стала серафимом?
Рахаб’иль приложил палец к своим губам. И мои внезапно сомкнулись.
— Слишком много вопросов, Святослав. А ответы только навредят. Ты сомневаешься во мне… что ж. В этом есть и наша вина. Но я дам три ответа на три настоящих вопроса, которые мучат тебя. Распорядись ими мудро.
Меня словно подхватило вихрем — и отнесло к стене. За спиной Рахаб’иля расправились и ослепительно засияли крылья.
— Я ангел Божий, — сказал Рахаб’иль, и голос его будто гром прокатился по базе, зазвучал отовсюду, застучал в ушах, обжёг кожу, запел в крови.
— Ангелы защищают человечество, — произнёс он, мои ноги подкосились, я рухнул на колени.






