ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. Седьмой Сергей Лукьяненко Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. ==================== Пролог Пролог …не все мы умрём, но все изменимся… 1Кор. 15:51 Пролог Юпитер сегодня гудел, как сломанная микроволновка в столовке на второй взлётке. Уровень радиации, конечно, был в тысячу миллионов раз выше. Я прям чувствовал, как яростно электроны и протоны колотят в броню «пчелы». Над правым бортом, от носового ракетного пилона и до кормового двигателя, по ячеистому титану то и дело пробегали разноцветные эльмики. Краем глаза я видел, что индикатор остаётся в зелёной зоне. И всё-таки сегодня патруль хотелось завершить побыстрее. — Боря, сколько набираем к концу зоны? — спросил я. Говорить с альтером вслух — это дурной тон и по-дитячьи, знаю. Но на патрулировании все пилоты общаются с альтерами голосом. И пусть голос пишется, а в любой момент скучающий диспетчер может включить прямую прослушку. Когда ты летишь над Юпитером, зажатый в пятидесяти тоннах металла и плазмы, лавируя в магнитосфере и пытаясь не поймать смертельную дозу ра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, я низший чин, начало. Но Иоэль… уже не совсем серафим, так что вопрос субординации… спорный.

Он подошёл ко мне, и я вдруг впервые понял, что ангел ходит по базе так, будто на ней нормальная сила тяжести, не подпрыгивая и не семеня. Наверное, для него вопрос гравитации вообще не имел значения.

От огненного меча шёл жар, как от дюз после полёта. От ангела пахло цветами.

— Что случилось с людьми? — быстро спросил я.

Рахаб’иль бросил небрежный взгляд на спящего Хенрика.

— Полагаю, все или почти все на базе спят. Для их же блага. Скажи, Святослав Морозов, что случилось с тобой на Гималии?

— А вы не знаете?

— Не моя зона ответственности.

— Меня отпустили, — сказал я. — Мы поговорили, и меня отпустили. Мне кажется, вонючки считают нас злом, а вас — падшими.

— Истинно, — согласился Рахаб’иль. — Так они и считают.

Я стоял почти вплотную к нему. Слышал шуршание белых одежд, чувствовал жар меча, задрав голову, смотрел в совершенное и бесстрастное лицо

— Это правда? — спросил я.

Рахаб’иль покачал головой и вздохнул.

— Ты только что видел уходящего демона. Разве мы похожи?

— Вы бываете разными, — сказал я. — Кто знает, как вонючки видят вас? Или каким вы можете стать?

Рахаб’иль кивнул.

— А ты дерзок, Святослав Морозов.

— Это всё дитячество, — ответил я.

— Как меня раздражает это слово! — неожиданно воскликнул ангел и поморщился. — Дать вам возрождение, даже столь ограниченное, было ошибкой!

— Значит, вы несовершенны, — заключил я. — Что вы со мной сделаете? Убьёте?

Ангел вздохнул.

— Откуда в тебе такие мысли? Разве ты слышал, чтобы ангелы убивали кого-то, кроме падших? Ты сотворил много зла, Святослав, но не в моей воле лишить тебя жизни.

— Я?

От неожиданности я схватил Рахаб’иля за руку. Она оказалась неожиданно горячей, почти обжигающей, и я сразу же отпустил ангела.

— Какое ещё зло? Я обычный пилот, я служу Небесному воинству! Так же, как остальные! А если все мы виноваты, то это была ваша воля!

— Если бы, — сказал Рахаб’иль задумчиво. — Ах, если бы ты делал то же, что и все.

— Это из-за Иоэль? — предположил я. — Вы хотели похоронить её в глубинах Юпитера! Что с ней случилось, она жива? Снова стала серафимом?

Рахаб’иль приложил палец к своим губам. И мои внезапно сомкнулись.

— Слишком много вопросов, Святослав. А ответы только навредят. Ты сомневаешься во мне… что ж. В этом есть и наша вина. Но я дам три ответа на три настоящих вопроса, которые мучат тебя. Распорядись ими мудро.

Меня словно подхватило вихрем — и отнесло к стене. За спиной Рахаб’иля расправились и ослепительно засияли крылья.

— Я ангел Божий, — сказал Рахаб’иль, и голос его будто гром прокатился по базе, зазвучал отовсюду, застучал в ушах, обжёг кожу, запел в крови.

— Ангелы защищают человечество, — произнёс он, мои ноги подкосились, я рухнул на колени.