ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. Седьмой Сергей Лукьяненко Содержание — корабли, штурмующие галактики, и ангелы; наша планета и чужие миры; гибель и возрождение; искренность и обман; вопросы, которые задают дети, и ответы, что дают взрослые. В сухом остатке — весь круг тем, которые только заслуживают внимания. ==================== Пролог Пролог …не все мы умрём, но все изменимся… 1Кор. 15:51 Пролог Юпитер сегодня гудел, как сломанная микроволновка в столовке на второй взлётке. Уровень радиации, конечно, был в тысячу миллионов раз выше. Я прям чувствовал, как яростно электроны и протоны колотят в броню «пчелы». Над правым бортом, от носового ракетного пилона и до кормового двигателя, по ячеистому титану то и дело пробегали разноцветные эльмики. Краем глаза я видел, что индикатор остаётся в зелёной зоне. И всё-таки сегодня патруль хотелось завершить побыстрее. — Боря, сколько набираем к концу зоны? — спросил я. Говорить с альтером вслух — это дурной тон и по-дитячьи, знаю. Но на патрулировании все пилоты общаются с альтерами голосом. И пусть голос пишется, а в любой момент скучающий диспетчер может включить прямую прослушку. Когда ты летишь над Юпитером, зажатый в пятидесяти тоннах металла и плазмы, лавируя в магнитосфере и пытаясь не поймать смертельную дозу ра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На экране догорали последние остатки построенной Хенриком базы, вражеские юниты тащили из складов ресурсы. Развился Хенрик круто, а эта игра, я знал, не имела сохранения.

Как ни смешно, но я пожалел потраченное врачом впустую время.

Я обшарил у кардиолога карманы халата, а потом проверил пояс и ящики стола. Нет, никакого оружия, только пригоршня леденцов на палочке. Врачи имели право на ношение пистолета, но мало кто им пользовался. Коммуникатор Хенрика был для меня бесполезен, но навёл на мысль. Я проверил пустующий пост дежурной сестры — и ура, в коробке из-под лекарств действительно лежал мой браслет. Но, потянувшись за ним, я остановил руку.

А что, если стоит его взять, и парочка падших это почувствует?

Да и вообще, нельзя мне медлить!

Оставив браслет на месте, я осторожно открыл дверь в коридор. И отшатнулся — по ушам ударил щенячий лай. До псарни по коридору было метров пятьдесят, не меньше, да и дверь туда закрыта, судя по приглушенному звуку. И всё же я слышал, как щены заходятся в истерике, яростно и безнадёжно облаивая кого-то. Визгов не доносилось, не похоже, что щенов убивали. Просто кто-то был на псарне, и щены сходили с ума от страха и ненависти. Лай нарастал, словно этот кто-то шёл вдоль вольеров, приближаясь к выходу.

Плохо.

Я захлопнул дверь. Заблокировал её изнутри, хотя понимал, что пластиковый лист даже сильный взрослый человек выбьет.

Через основной коридор не уйти.

Тогда что?

Клонарня. Из неё есть выходы во внешнее кольцо коридоров, есть лестница на верхние этажи и в складские помещения. Ещё там всегда дежурят морпехи. Но дверь заперта, и я не знаю, откроет ли её мой браслет.

А вот браслет Хенрика или психолога — точно откроют. Правда, они работают лишь на руке владельца, но да здравствует низкая сила тяжести на Каллисто!

Я глянул на Хенрика и Терезу. Пожалуй, врач даже полегче девушки — у той слишком пышная фигура. Но её тащить куда приятнее.

Своё единственное оружие, нож, я оставлять не собирался и мог действовать лишь одной рукой. Так что я забросил психолога на плечо и пошёл обратно к комнатам воскрешения. Перепрыгнул через мёртвого морпеха, внезапно и неуместно вспомнив его имя — Джино Семеско, подошёл к двери в клонарню. Приложил руку Терезы с браслетом к замку. Тот щёлкнул и мигнул зелёным.

Ура!

Я открыл дверь — за ней было тихо. Вернулся к кушетке и уложил на неё девушку. Сказал:

— Думаю, тут тебе будет лучше.

В дверях что-то мелькнуло. Мне даже показалось, что это мертвец шевельнулся, я повернулся, замахиваясь ножом.

За телом стоял белобрысый тощий пацан, в одних штанах и грузилове. Видимо, так спешил, что ни рубашку, ни обувь надевать не стал.

— Свят? — выпалил он.

— Эрих? — Я понять не мог, чего во мне сейчас больше, ненависти или удивления.

— Свят, что тут…

Я прыгнул на Эриха.