ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьба дарит мне не тихое угасание, а пробуждение в аду осаждённого Севастополя, в годы Великой Отечественной. При свете дня я — немощный инвалид, скрывающийся во тьме подвалов от оккупантов. Но когда опускается ночь... Я обретаю способность передвигаться, биться и карать. Уничтожение каждого врага умножает мою силу. Но плата ужасает: одна чужая жизнь дарует мне лишь одну ночь без увечий. С наступлением утра всё это исчезает... Серега-самовар#2 lanpirot Судьба дарит мне не тихое угасание, а пробуждение в аду осаждённого Севастополя, в годы Великой Отечественной. При свете дня я — немощный инвалид, скрывающийся во тьме подвалов от оккупантов. Но когда опускается ночь... Я обретаю способность передвигаться, биться и карать. Уничтожение каждого врага умножает мою силу. Но плата ужасает: одна чужая жизнь дарует мне лишь одну ночь без увечий. С наступлением утра всё это исчезает... ==================== Пролог Пролог Когда этот чёртов русский опять вывернулся, уйдя с помощью выброса светлой силы от его ментального удара, Штайнер разозлился не на шутку. Нужно было действовать наверняка, чтобы разом захватить противостоящих ему противников — темного ведуна и русского пастора. Как могли спеться представители противоборствующих сил, ведущих борьбу едва ли не с сотворения мира, эсэсовец не понимал. Но от этих русских можно было ожидать чего угодно — эти дикари-унтерменши[1] в любой момент могли выкинуть что-то настолько непотребное и не укладывающееся в обычную картину мира, что у любог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но для немцев он превратился в настоящий удушающий ад: солдаты врага, попавшие в него, начинали кашлять, хвататься за горло и падать на землю.

В центре площадки Вайстор, Штайнер и Кранц лихорадочно пытались выстроить новый защитный купол, но усилия натыкались на ярость пробудившейся Природы в лице Лешего. А многочисленные Корни уже оплели мраморные плиты алтаря, стараясь расколоть и раскрошить древний камень.

— Щит! Восстановите щит во чтобы то ни стало!!! — взревел Вайстор, и его голос, усиленный магией, перекрыл грохот ломающегося бетона, грохот взрывов, трескотню выстрелов и крики ужаса умирающих солдат противника.

Штайнер и Кранц со всех ног бросились к месту разрыва, которое я уже покинул. Вольф ударил ладонями по воздуху, выплескивая из своего резерва поток силы, пытаясь устранить со своего пути гигантские корни, не подпускающие никого к соляному контуру. Кранц, шипя от напряжения, начал лихорадочно чертить в воздухе руны, пытаясь хотя бы временно залатать разрыв в защите.

Но против дикой первобытной ярости Лешего эсэсовцам устоять не удалось — огромный корень, неожиданно вылетевший из-под земли, ударил Штайнера в бок с чудовищной силой. Обычного человека такой удар моментально бы расплескал в кровавую кашу.

Но оберштурмбаннфюрер, окутанный магией, которой он пытался выдавить препятствия в виде корней пожиже со своего пути, выдержал этот мощный таранный удар. Только его отбросило назад, как тряпичную куклу. Эсэсовец с размаху впечатался спиной в мраморный алтарный камень, а из его рта брызнула алая струйка крови, залившая подбородок.

Штайнер попытался встать на ноги, яростно вытирая кровь с лица, но его руки предательски дрожали, не позволяя скастовать новое заклинание. Кранцу же пришлось еще хуже — попытка дистанционного восстановления соляного защитного контура вернулась чудовищной отдачей чужеродной для некроманта живой силы Лешего.

Я видел, как кожа фрица мгновенно посерела, словно подёрнулась пеплом. Глаза ввалились, потускнев и утратив свой магический блеск, а из носа и ушей потекла чёрная кровь. Эсэсовец стоял, шатаясь как пьяный, с трудом удерживая равновесие. Противопоставить что-то еще, разгневанному Властелину Леса ему было нечего.

Вайстор оценил обстановку за долю секунды. В его ледяных глазах не было ни жалости к подручным, ни паники — лишь холодный и точный расчет. Да, пусть его безупречный план и дал сбой, а никчемные помощники — Штайнер и Кранц — сломлены. Ничего еще не кончено!

Взгляд старика на мгновение остановился на Штайнере, а затем перебежал к Кранцу. Оба эсэсовца были на пределе: Вольф харкал кровью, пытаясь подняться на ноги, а Виктор своим видом напоминал восковую куклу, готовый в любую минуту испустить дух.