ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьба дарит мне не тихое угасание, а пробуждение в аду осаждённого Севастополя, в годы Великой Отечественной. При свете дня я — немощный инвалид, скрывающийся во тьме подвалов от оккупантов. Но когда опускается ночь... Я обретаю способность передвигаться, биться и карать. Уничтожение каждого врага умножает мою силу. Но плата ужасает: одна чужая жизнь дарует мне лишь одну ночь без увечий. С наступлением утра всё это исчезает... Серега-самовар#2 lanpirot Судьба дарит мне не тихое угасание, а пробуждение в аду осаждённого Севастополя, в годы Великой Отечественной. При свете дня я — немощный инвалид, скрывающийся во тьме подвалов от оккупантов. Но когда опускается ночь... Я обретаю способность передвигаться, биться и карать. Уничтожение каждого врага умножает мою силу. Но плата ужасает: одна чужая жизнь дарует мне лишь одну ночь без увечий. С наступлением утра всё это исчезает... ==================== Пролог Пролог Когда этот чёртов русский опять вывернулся, уйдя с помощью выброса светлой силы от его ментального удара, Штайнер разозлился не на шутку. Нужно было действовать наверняка, чтобы разом захватить противостоящих ему противников — темного ведуна и русского пастора. Как могли спеться представители противоборствующих сил, ведущих борьбу едва ли не с сотворения мира, эсэсовец не понимал. Но от этих русских можно было ожидать чего угодно — эти дикари-унтерменши[1] в любой момент могли выкинуть что-то настолько непотребное и не укладывающееся в обычную картину мира, что у любог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бригадефюреру нужно было срочно восстановить разорванный мной соляной контур. Но старому колдуну, несмотря на весь его колоссальный опыт, было не под силу в одиночку укротить разъяренного Хозяина Леса. Ему нужен был дополнительный приток магии, самая малость…

И Вайстор знал, как получить этот поток прямо сейчас. Просто кто-то из одарённых, неважно кто, должен умереть. Старик внезапно выпрямился во весь рост и резко взмахнул руками. С его скрюченных пальцев сорвались чёрные, как сама бездна, щупальца концентрированной энергии.

Что это за хрень, я не знал, но предположил, что это что-то типа моего Меча Тьмы. Щупальца двигались с неестественной скоростью, рыская из стороны в сторону и извиваясь, как ядовитые змеи. А через мгновение они бесшумно впились прямо в тела его подручных.

Это было что-то запредельное — я с ужасом наблюдал, как кожа на лицах эсэсовцев мгновенно посерела и сморщилась, как будто высохнув. А от них к старику по этим жутким щупальцами хлынул поток магии и живительной силы. Вайстор жадно втягивал эту энергию в себя, а его «помощники» продолжали неподвижно стоять, словно парализованные.

Сутулая фигура старикана распрямилась, глубокие морщины на лице разгладились. Даже эфир, окружающий Вайстора, «вскипел», не выдержав концентрации древнего Зла, сосредоточившейся в грёбаном колдуне. А Вайстор усиленно продолжал высасывать эсэсовцев досуха, намереваясь, похоже, превратить их в сухие и сморщенные мумии.

Но Вайстор, уверенный в своем собственном превосходстве, всё-таки совершил роковую ошибку: он забыл, что перед ним не безвольные жертвы, а закалённые в боях и интригах тёмные маги из «Аненербе» — его лучшие ученики, которые не собирались сдохнуть без боя.

Первым, несмотря на своё полумёртвое состояние, сбросил оцепенение Виктор Кранц. Только избавился он от него не силой воли, не магией, а по одной простой и жуткой причине: он попросту умер. Последняя капля его и без того ущербной жизненной силы, так и не успевшей восстановиться после предыдущих ритуалов, была безжалостно выкачана через чёрные щупальца.

Сердце штурмбаннфюрера СС стукнуло последний раз и окончательно остановилось.

— Предатель! — только и успел прохрипеть Виктор до того, как его жизнь оборвалась.

Но Вайстор, ослеплённый собственным «величием» и безнаказанностью, совершенно забыл одну простую, но весьма фундаментальную вещь о природе своего ученика — Кранц был некромантом. И его дар, тот самый, что годами изнурял его организм изнутри, временами превращая в настоящий живой труп, сработал как «аварийный механизм», активировавшийся лишь после его «окончательной» смерти.

Тело Виктора судорожно дёрнулось, но не рухнуло на землю, как должно было случиться с обычным трупом.