По-любому, это что-нибудь частное, закрытое, отдаленное и спрятанное в чаще. У меня нет плана на случай, если завтра Шереметьевы не придут на пляж, если подведёт погода или если они уже уехали, я просто надеюсь на чудо, осматриваю берег с высоты и с местности, изучаю наружные камеры, приглядываю места, где можно оставить машину и кратчайшие пути для отхода, в зависимости от части пляжа, где они могут находиться.
* * *
Утро разливается над водой бледно-розовой дымкой. Пока нет туристов стоит тишина, не считая шума волн. Сегодня море удивительно спокойное, в воздухе ощущается свежесть. Я смотрю в бесконечный горизонт и понимаю: «Мне страшно»: за Веру, Пулю, и в этот раз даже за себя. Логичнее было бы тратить время и силы на то, чтобы прикончить Шереметьева, но не всякая месть должна быть кровной. Наверняка, после моих угроз, он усилит охрану и контроль, и я могу просто потратить время впустую, а у нас его нет. В первую очередь, нам нужно забрать Веру. В качестве вендетты я могу использовать только способ её похищения: он ударил меня по самому дорогому, я сделаю так же. Не факт, что он купится, но каждую минуту своей пустой жизни он будет сомневаться: я или не я. Он знает, что у нас нет денег и нет документов, чтобы так просто колесить по России. Он знает, что я не знаю, где её искать, ведь в Дивноморской резиденции Пуля ни разу не была, этот коттедж купили не так давно. Поэтому, у меня не плохие шансы довести его до сумасшествия. Но я разозлю его так, что рассчитывать на то, что за такую выходку меня изобьют до реанимации или посадят — бессмысленно. Если он нас поймает — я поеду кормить червей.
Рефлексировать приходится недолго, пляж обрастает первыми посетителями, и чем выше поднимается солнце, тем ярче окрашивается серая галька цветными красками брошеных полотенец и разноцветных купальников. Я наблюдаю сверху, в слепой зоне, выгляжу, как обычный бздых, который торчит здесь вторую неделю: темные шорты чуть выше колена, купленные в «Пятерочке», темная кепка, надвинутая на глаза, купленная там же, на взятые в долг деньги, шлёпки и голый, смуглый торс. Даже полотенце на плече неинтересное — белое. В руке стакан кваса, в пальцах переодически дымит сигарета.
Шереметьевы приходят в районе одиннадцати, я вижу их издалека, хотя на пляже очень много маленьких девочек в панамках, взрослых женщин и блондинок, но типок, что идёт за их спинами — сразу бросается в глаза.
С каким же облегчением я выдыхаю… Это специалист из области «Красивый», молодой и перекаченный настолько, что не сможет почесать себе спину, и уж очень уверенный в себе. Идёт, как принцесса пляжа — смазливая морда растягивается в блаженной усмешке от каждого женского взгляда. Господи, спасибо тебе!
Я залпом выпиваю стакан кваса и продолжаю наблюдать.






