Шереметьевы выкупают лаунж — пляжную двухспальную кровать под крышей, с балдахином. Господи, спасибо тебе и за это! Вера просидела там ровно пять минут и выскочила наружу, мучить Красавчика. Несколько раз Шереметьевы окунаются в море, но Вера балуется и пытается уплыть, и они возвращаются, вытаскивают из большой сумки маленький надувной бассейн и отправляют Красавчика наполнять его морской водой, черпая её детским ведром для песочницы. Мне кажется ещё чуть-чуть и будут собираться на обед. Но сердце чувствует, что ещё не время. Я подбираюсь ближе, прячусь в толпе, расположившись между семейной парой и одинокой бабушкой чёрного цвета. Сердце колотится, грудь не двигается — наблюдаю из-под кепки, как Вера плещется в детском бассейне, переливая воду из цветных формочек, а Лена и Клара лежат в лаунже, за приоткрытой шторой.
И вот он тот самый момент: Лена подзывает Красавчика, что-то ему говорит, он разворачивается и неуклюже пробирается через туристов, в сторону торговых лавок. Сколько не возьми воды, рано или поздно захочется ледяного лимонада. Или в туалет.
Я поднимаюсь. Запрещаю себе о чём-то думать: только собранность и контроль. Между лаунжем и бассейном примерно полтора метра, бабы лежат на животах, разговаривают. В воздухе слышны детские визги, плеск волн, голоса и курортная суета. Между лаунжем и мной четыре секунды. Три. Два. Один.
Под ладонью звучит тонкий писк, Вера дёргается, пытается сбросить полотенце со своей головы. Я очень резко её дернул в воздух, не хотел, чтобы она успела опомниться или случайно наделала брызгов.
Подкидываю её одной рукой, переворачиваю в воздухе, полотенце сползает, но я успеваю его удержать, закрывая её голову и спину. Отпускаю ладонь и встречаюсь с её испуганными, ошарашенными, круглыми глазами.
— Привет, — говорю с улыбкой, подмигиваю, слушаю, что творится за моей спиной, пока ничего необычного, мы идём вдоль берега и туристов. А я — просто отец, который несет своего замерзшего ребенка в полотенце. Через сколько одна из баб обернется и заметит, что Вера больше не сидит в бассейне? В какую сторону они побегут? Сразу бросятся в воду или будут звать?
— Фу, дурак, напугал! — цокает Вера, — А ты что тут делаешь?
— Как и ты, отдыхаю! Ты что с мокрыми ногами ходишь? Надо снимать, натрёшь! — хмурюсь я, трогая рукой её аквашузы.
Стаскиваю их с маленьких ступней и по очереди швыряю: один ближе к берегу, второй — в воду.
— Э! — только и успевает возмутиться Вера.
— И панамка некрасивая! — отправляю ее в море.
— Андрюша, что-то я тебя не узнаю! — морщится Вера, напряженно глядя мне в глаза.
— Просто я на отдыхе и хулиганю! — старюсь придать себе самый невозмутимый вид, а внутри пиздец, как трясёт. Ноги ведут к дальней лестнице. К дорожке, цветущим деревьям и повороту кафе.






