— Сейчас увлечется, наболтает лишнего и нам придется переезжать, а мне тут нравится! Я бы хотела остаться здесь и больше ничего не искать.
— Мой сын не сможет так со мной поступить, — тоже смеюсь, укладываю её на себя.
— Зато моя дочь сможет, — хихикает Пуля.
— Не говори глупости, это один и тот же человек, — я целую её в нос. Пуля отводит голову назад и смотрит на меня как-то загадочно. Ведёт пальцем по щетине, проходится им моим по губам.
— И мне нравится, когда вы разговариваете как папа и Никита… — мягко говорит Пуля.
— Мне тоже, — тихо говорю я, — Только хотелось бы разговаривать, как папа и Вера.
— Дай ей время, — шепчет Пуля, касаясь меня губами, — Она же сама придумала эту игру. Я думаю, она подсознательно примеряется.
* * *
— Андрюша, я устала, — грустно говорит Вера, выпячивает губу и жалобно хлопает ресницами.
— Нет, — говорю собрано, — Ты хитришь. Тебе нужно прописать всего две строчки и решить четыре примера по сложению и вычитанию.
— Устала, голова не работает, ручки не слушаются, — стонет Вера.
— Нет! — говорю я.
— Ну, мам! — начинает показушно дуться.
Пуля вздыхает, перестает шинковать морковь и разводит руки в разные стороны, не расставаясь с ножом.
— Договаривайся с ним сама. Я веду музыку, рисование и историю.
— Не жалеете вы ребенка! — говорит обижено.
Вера ходила на развивающие занятия с пеленок, умеет и читать, и писать, но так как она пока не пойдет в школу, мы занимаемся с ней сами. Наверное, сильно опережая программу первого класса, но если перестанем — она многое забудет. Слава Богу, мы помним таблицу умножения, падежи и части речи, надеюсь, существуют какие-то экзамены, которые можно сдать и попасть в класс по возрасту. Что делать дальше — неизвестно.
— Ладно, — говорю я, — Если устала, ложись и отдыхай.
— А смотреть бобров? — удивляется Вера.
— В другой раз, — отвечаю невозмутимо, — Я тоже устал, я тебя не понесу, а сама ты не дойдешь. Голова не работает, ручки не слушаются, ножки не ходят…
— Ножки-то ходят! — цокает Вера.
— Лучше не будем рисковать, мало ли…
— Ох и хитрый же ты, Андрюша, — недовольно бурчит Вера и возвращается к тетради.
Она потратила ровно десять минут, дольше спорила. На бобров ушло полтора часа. К реке мы ходим не часто, слишком неудобный и узкий берег, приходится постоянно держать Веру, а она так и норовит ускакать вперед. Но каждый раз одна и та же картина, стоит ей увидеть бобров: оборачивается, глаза — огромные, сияющие, как будто внутри зажгли фонарик. Дальше — визг восторга и испуганные звери.
Развлечений здесь немного. Пара бабушек, коты, бобры, телевизор и музыка. Здесь отдельная история. Мы не только беглые, мы ещё и мародеры.






