ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. Телохранитель Элли Джелли Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. ==================== Глава 1 Глава 1 Полина Когда я была маленькой, как и каждая девочка, я мечтала стать настоящей принцессой и очутиться в сказке, где мне встретится прекрасный принц. Он защитит меня от чудовища, сразится с драконом и непременно меня спасёт. В финале сказки он подарит мне свою руку и сердце, а я, в самом пышном и красивом белом платье и длинной, струящейся фате, пойду под венец на фоне алого заката и изысканной цветочной композиции. Если мечтать правильно — мечты сбываются. Моя — сбылась. Правда, будучи ребенком, в своем воображении я рисовала что-то европейское: итальянское или французское, и грезила выйти замуж в пригороде Парижа или в живописной Казерте, недалеко от Неаполя, позируя фотографу на фоне фонтанов. Но не будем придираться. Шато де Талю, что находится в самом южном российском терруаре, в Геленджике, вполне похож на Версаль. Замок и правда пост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пап, почему коты так любят коробки?

— Не знаю… Они охотники, скорее всего им нравится прятаться и наблюдать…

— Если бы ты был супергероем, то каким?

— Робокопом, — отвечаю однозначно, — А ты?

— А я — Харли Квин! — гордо произносит мальчик Никита.

— Пап, если бы ты мог загадать всего одно желание и знал, что оно точно сбудется, что бы это было?

— Хотел бы оказаться со своей семьей на необитаемом острове, куда никто и никогда не сможет приехать.

— А замуж мне за кого выходить? — ворчит Вера.

Собираюсь рассмеяться, но внезапно глаза ловят черное пятно в конце улицы. Вытягиваюсь в струну, тревожно сводя брови, задираю нос и щурю глаза, словно собака-ищейка. Два шага назад вместе с Верой, чтобы выйти из обзора кривой улицы, а затем вперед — три шага, внимательно вглядываясь. В голове звучит противный писк, будто меня опять контузило, горло перехватывает спазмом, грудь бьёт тяжелым молотом. Черемуха падает на землю.

— Вер… — говорю тихо, не поворачивая на неё головы, — Сходи-ка к бабе Свете.

— Зачем? — удивляется.

— Сходи. Она одна заскучала… — глаза смотрят только вперед, сердце загнано колотится.

— А ужин? — тянет Вера.

— Не готов ещё… Баба Света тебя покормит… Ты только одна домой не иди, темнеет, меня подожди…

— Ну ладно, — неуверенно произносит Вера, отпуская мою руку.

Слышу за спиной шарканье ее кроссовок о сухую землю. Земля пересохла, мы очень ждали дождя. Шорох такой, будто кто-то чистит обувь металлической щеткой. Я оборачиваюсь.

— Стой… Иди ко мне, — я приседаю на корточки, жду когда она подойдет, вместе со своим букетом.

Опускаю руки на её детские плечи, смотрю в её доверчивые и черные, как угольки, глаза, до боли закусывая щеки.

— Вера, если я за тобой не приду… или приду не я, ты не бойся… Это снова такое задание… шпионское. Возможно, нам с мамой и правда лучше будет съездить в больницу, за братиком. Или я съезжу один и всё узнаю…

— Ладно… — кивает Вера, — А ты чего так расстроился?

— Я не расстроился, — нервно отвечаю я.

— А зачем плачешь?

— Я не плачу, — говорю взвинченно.

— Не плачешь, но хочешь… — настаивает Вера.

— Вечно ты говоришь какую-то ерунду!

Я подаюсь вперед, крепко прижимаю к себе ее голову, задерживая дыхание. То, что я хочу, ещё не значит, что буду. Мы с Пулей договаривались принять финал с достоинством. Мы пытались его избежать, но видимо где-то попались, сойдя с маршрута всего на сантиметр. Есть такое понятие, как последний бой, когда ты заранее знаешь, чем он закончится, и уже не ждешь ни помощи, ни спасения, даже не надеешься на удачу. Рыцари снимали доспехи, офицеры — мундиры, солдаты — каски. Видимо и мне пора.

— Иди, — говорю шепотом.

Не могу отпускать её сам, но тянуть нельзя. Пуля одна, а около дома стоят два больших внедорожника.