ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. Телохранитель Элли Джелли Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. ==================== Глава 1 Глава 1 Полина Когда я была маленькой, как и каждая девочка, я мечтала стать настоящей принцессой и очутиться в сказке, где мне встретится прекрасный принц. Он защитит меня от чудовища, сразится с драконом и непременно меня спасёт. В финале сказки он подарит мне свою руку и сердце, а я, в самом пышном и красивом белом платье и длинной, струящейся фате, пойду под венец на фоне алого заката и изысканной цветочной композиции. Если мечтать правильно — мечты сбываются. Моя — сбылась. Правда, будучи ребенком, в своем воображении я рисовала что-то европейское: итальянское или французское, и грезила выйти замуж в пригороде Парижа или в живописной Казерте, недалеко от Неаполя, позируя фотографу на фоне фонтанов. Но не будем придираться. Шато де Талю, что находится в самом южном российском терруаре, в Геленджике, вполне похож на Версаль. Замок и правда пост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вера, как будто что-то чувствует и не разжимает руки, обхватывающие мою шею. А время идёт, возможно Пулю сейчас мучают. Втягиваю запах детских волос, которые уже успели пропитаться черемухой, сглатываю ещё раз. Хороший запах, родной.

— Давай, Никитка, иди, — говорю собрано, как будто мы до сих пор играем, — Пока…

— Пока, пап, — тихо отвечает Вера и отпускает меня.

Поднимаюсь, глядя под ноги, разворачиваюсь и иду. Оборачиваться не буду, счет только на один, глаза ловят первую, упавшую на землю каплю. Я не заметил, что тучится. Мысленно, я готов увидеть в доме всё, что угодно. После всего, что мы натворили — логичен любой исход. Можно обойти дом со стороны соседей и взять в сарае топор, возможно я успею вырубить одного. Но сколько человек приехало на двух машинах? И я больше не хочу никого убивать, я слишком привык жить мирно.

Страшно? Да. Но мы друг другу пообещали.

У дома стоят двое мордоворотов, совсем не похожих на официальных охранников, слишком бандитские морды. Они обращают на меня внимание ещё издалека, напрягаются, но видят, что я иду сам и с пустыми руками. Собираюсь пройти мимо них к крыльцу, но тот, что здоровей тормозит меня, ощупывает карманы и поясницу, потом молча пропускает. Сначала мне ничего не видно из-за чужих, широких спин, затем, почувствовав меня, расступаются. Периферийное зрение уже всё посчитало: помимо Шереметьева, в комнате ещё трое, у двоих — кобура, у того, что ближе к окну — ствол уже в руке. Но счет снова на один — только на Пулю.

Она сидит на табуретке у накрытого на троих кухонного стола, на нём жареная картошка и графин молока. Спина прямая, руки опущены на колени. Сегодня её не били. Я горжусь ей, потому что она все ещё держится и не плачет. Настоящая стойкая, стальная пуля. Видит меня, поджимает губу и старается не моргать, хотя глаза уже влажные.

Пуля резко, коротко всхлипывает, но улыбается. Я смотрю на неё не отрываясь, думаю, это наш самый длинный взгляд, собравший в себя все, которые когда-то были.

— Где Вера? — слышу злобное, слева.

Не знаю, как именно он нашел нас, по камерам или Веру узнал кто-то по фотографии, не уверен, знал ли он наверняка, что она не утонула, а поехала с нами. Но теперь знает, в доме полно детских вещей, да и ужин на троих говорит очень красноречиво.

— У соседей. Сам найдешь, — бросаю с ненавистью.

— Поискать? — отзывается один из бойцов.

— Позже, — холодно отвечает Шереметьев.

Я делаю несколько шагов вперед, встаю рядом с Пулей, спиной к открытому окну. Забавная иллюзия, бежать некуда, но у нас и так были неплохие шансы — примерно пятьдесят на пятьдесят: никогда не найдут или найдут однажды.

Я перехватываю её руку, Пуля крепко сжимает мои пальцы, мы оба смотрим не друг на друга, а перед собой, на Шереметьева.