Наверх моего супруга привели, не иначе как, темные силы, по-другому я не могу объяснить его желание подняться в спальню, а не рухнуть на диване в гостиной на первом этаже.
Кровать проминается под тяжестью пьяного тела, запах становится ближе, бьет в нос и заставляет задерживать дыхание и спрятать нижнюю половину лица под одеяло. Холодные руки обхватывают талию, я чувствую их даже через тонкую ткань китайского шёлка. К горлу подкатывает обида, ладони ползут выше, захватывают грудь, пьяные губы мечутся между лопатками. Кручусь, пытаюсь высвободиться, плотно стискивая зубы, но хватка становится только напористей.
— Я соскучился… я тебя хочу… — хмельное, томное придыхание звучит у самого уха, я втягиваю голову в плечи и сопротивляюсь активнее, но навалившаяся фигура не оставляет мне места для маневра, — Иди ко мне…
— Отстань! Я не хочу! — шиплю в полголоса, — Убери руки! Ты пьян!
— Ты такая горячая, — пальцы перебирают края топа, пытаясь неуклюже пробраться к коже, я дёргаю локтями, стараясь хоть как-то защититься. Обслюнявленные пряди липнут к лицу, — Ты такая красивая…
— Перестань, я сплю! — заметно прибавляю тон, но никакого действия это не производит.
Рука тянется в резинке моих шорт и проскальзывает под тонкую шелковую ткань, и тогда в меня вселяется настоящий демон — пихаю его локтем изо всех сил, бью пяткой в голень.
Наступление тут же остановлено: он недовольно цокает, отползает от меня, и судя по звукам — набивает подушку.
Лежу, часто, взвинчено дышу и смотрю через панорамное окно в звездное небо.
Вот как я могла связаться с этим человеком и повестись на все его красивые жесты и слова? Хочется высказать всё прямо в лицо, но я стараюсь погасить в себе это чувство, чтобы не нагнетать обстановку.
Но терпеть больше не выходит.
— Какая же ты сволочь, Молчанов! — вскрикиваю я.
— Ну что? — бубнит пьяно.
— Во сколько ты должен быть прийти? В двенадцать? А сейчас — три! Зачем ты так набухался?
— Мальчишник… — он сонно зевает.
— Как ты встанешь утром!? Я тебя просто убью! У нас гости, у нас фотограф, у нас свадебный танец! А ты напился, как скотина и рушишь мою мечту на финальной дистанции!
— Ну Пуля… — стонет он, — Я не виноват, что мои мужики приехали только накануне. Обещаю, что всё будет нормально. Встану бодрым, всё сделаю как надо. Мне ещё с твоими Золушкиными туфлями позориться… Шампанское пить с блёстками…
Каждая фраза звучит всё тише и тише, а зевки звучат так сладко, что буквально обволакивают ленивой негой. Козлина спокойная. Люблю — не могу. Всё ещё яростно дышу, но понимаю, что Андрей вот-вот вырубится. Цокаю и несколько раз дёргаю бедром, лежа к нему спиной, подзывая. Никакой реакции. Повторяю ещё раз: активнее, слегка раскачивая матрас. Тишина.






