ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. Телохранитель Элли Джелли Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. ==================== Глава 1 Глава 1 Полина Когда я была маленькой, как и каждая девочка, я мечтала стать настоящей принцессой и очутиться в сказке, где мне встретится прекрасный принц. Он защитит меня от чудовища, сразится с драконом и непременно меня спасёт. В финале сказки он подарит мне свою руку и сердце, а я, в самом пышном и красивом белом платье и длинной, струящейся фате, пойду под венец на фоне алого заката и изысканной цветочной композиции. Если мечтать правильно — мечты сбываются. Моя — сбылась. Правда, будучи ребенком, в своем воображении я рисовала что-то европейское: итальянское или французское, и грезила выйти замуж в пригороде Парижа или в живописной Казерте, недалеко от Неаполя, позируя фотографу на фоне фонтанов. Но не будем придираться. Шато де Талю, что находится в самом южном российском терруаре, в Геленджике, вполне похож на Версаль. Замок и правда пост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ребенка против меня настроили… Какие же вы конченные твари… — злобно говорит Шереметьев.

Слышу едва различимый скулеж, крепко сжимаю холодные, бьющиеся в треморе пальцы. Держись, Пуля… Держись, моя любимая…

— Папа, не убивай их! — истеричный визг доносится из открытого окна, по отливу барабанят капли, — Папа! Не надо! Пожалуйста! Я сама с ними побежала! Я сама подстриглась!

Обреченный крик режет по живому, Вера, судя по звукам, пытается бороться, взвизгивает, воет. Вопли разносятся по дому, рвут душу в клочья, по морде Шереметьева можно сказать, что хоть что-то человеческое ему не чуждо. Стоит белый, как мел.

— Андрюша! — детский голос звучит совсем далеко, но никакого облегчения это не приносит.

Сглатываю, закусив губу до крови, глажу Пулю по коротким волосам и по шее, вдоль позвонков, наклоняюсь, замерев и подрагивая целую в макушку, отправляя вниз густой воздух из легких.

— Я даже рад, что ты будешь жить с этим всю оставшуюся жизнь … — мрачно говорю я, — Всё можешь купить, кроме любви и преданности…

— Ноги ему прострелите, — цедит Шереметьев железно.

Секунда.

Два коротких, глухих звука выстрела пистолета с глушителем похожи на треск сломанной ветки черемухи. Я валюсь на колени, Пуля ахает, но хватается за меня, пытаясь удержать. Из горла вырывается сдавленный скрежет, вытекая вместе с болью и кровью. На мгновение откидываю голову назад, дышу через рот, подхрипывая, и вновь возвращаю голову к Пуле. Она смотрит мне в глаза, удерживая моё тело, губы трясутся. Всё-таки не выдержала — плачет, но не так, как Вера, а тихо. Хотелось бы выглядеть мужественно, но боюсь, что выходит плохо, но я пытаюсь нервно улыбнуться.

— Ещё! — чеканит Шереметьев и новый выстрел приходится на правое бедро, Пуля уже не может меня удержать.

Падаю, откашливаюсь, переношу весь свой вес в ладони, переворачиваюсь, упираюсь спиной в стену, хриплю. Пуля падает вслед за мной, хватает моё лицо руками, поддерживая голову. Я стараюсь на неё не смотреть, забывая про то, о чём мы договаривались, но через прикрытые ресницы вижу гигантские слёзы, срывающиеся по её щекам и огромные, полные боли глаза.

— Я тебя люблю, — вздрагивая, шепчет Пуля.

— И я… — выгибаюсь, корчусь, — тебя люблю…

Боль становится просто неимоверной, заполняя моё тело ледяным, могильным холодом, чувствую, что вот-вот отключусь, а значит буду позорно добит. Как жалко.

Цепляюсь в её колено, она накрывает мои холодные пальцы своими, такими же холодными. Подозрительно быстро хуёвит. Либо и правда старею, либо попали в какую-то артерию, но есть ощущение, что пару минут и я встречусь с братьями по оружию.

— Э… Слышь? — говорю в пустоту, — Дай мне пистолет, я хочу сам.

В ответ — тишина и частые вдохи Пули.