Думаю, там хозяйская спальня, ведь в такое время девочка давно спит.
В машине удивительная тишина, на мгновение даже забываю, что нахожусь не один, сосредоточенно наблюдая за дорогой, а потом ловлю легкое шевеление за своей спиной и замечаю в зеркало заднего вида, что малышка нервно заёрзала в детском кресле.
— А как тебя зовут? — спрашивает несмело.
— Кхе-кхе, — снова откашливаюсь, — Андрей.
— Дядя Андрей или просто Андрей?
Думаю. Кто его знает? Дядя Андрей меня ещё никто не называл.
— Можно просто — Андрей… — я вновь возвращаю свой взгляд к дороге.
— А ты к нам надолго, или как дядя Руслан?
Молча жму плечами. Этого тоже никто не знает.
— А хочешь секрет? — вкрадчиво, полушепотом спрашивает Вера.
Я отрицательно качаю головой и строго на неё смотрю: не оборачиваясь, через зеркало. Скорее всего она видит только мои глаза.
— Нельзя рассказывать свои секреты, особенно посторонним, — говорю я.
— Ты же не посторонний, ты же наш работник, и это не мой секрет, а мамин! — удивляется Вера.
— Тем более…
— Тебе совсем-совсем не интересно?
Я коротко и уверенно качаю головой.
— А давай, я тебе — секрет, а ты мне — шоколадку?
Я прикусываю губы в полуулыбке. Ожила… Моя сосредоточенность возвращается вместе с хмурым взглядом в зеркало заднего вида.
— Батончик? — уточняет Вера, с надеждой вскинув брови, — Мармелад?
Даю понять, что торговаться бессмысленно.
— Значит, не сработаемся, — выдыхает расстроенно.
— А с дядей Русланом ты сработалась? — кошусь на неё хитро.
— А это секрет! — Вера обиженно надувает губу.
Забавная. Интересно, какую мамину тайну она собиралась продать за шоколадку. Почему-то кажется, что в шкафу Мисс Воронеж хранятся не только диадемы, но и парочка приличных скелетов.
— Могу угостить тебя жвачкой…
Теперь хитрый взгляд у Веры, два ярких темных уголька подозрительно блестят с заднего сиденья. Она тянет крошечную ладонь вперед, я достаю из кармана блестящую упаковку и отстреливаю в её руку две мятные подушечки. Формально, протокол не нарушен. Это не сладости, и даже не еда.
— Маму зовут не Паулина, а Полина, но она не разрешает никому так себя называть, — ребенок смачно чавкает, — И ей не двадцать девять лет, как она всем говорит. В сентябре стукнула тридцатка!
Маленькая мошенница. Этот секрет не стоил даже одной подушечки.
— Почему она тебя не проводила? — спрашиваю невзначай.
— Спит, — отвечает без тени стеснения.
— Угу, — отмечаю про себя.
— Не туда, не туда! Направо! — вскрикивает Вера.
Я молниеносно ориентируюсь и лихо кручу рулем, чтобы успеть войти в поворот, никого не подрезав, но нас всё равно немного заносит.
— Поосторожнее, приятель! — громко возмущается, — Угробишь ребёнка!
Снова сдержано улыбаюсь.






