Может отец боится, что тренера будет отвлекать Пуля и они проглядят ребенка? Мне кажется, она может. Уверен, она может. Но пока отвлекает не тренера, а меня.
Солнце жарит нещадно, припекает затылок, собирается каплями пота на лбу. Пиджак и рубашка сулят получить тепловой удар, удавка галстука мешает дышать. Из освежающего — только редкие брызги из бассейна, что долетают только до пояса и слегка увлажняют воздух. Тренер дает команды, поддерживая Веру на воде, девочка всё так же безостановочно тараторит. Пуля не перевернула ни одной страницы.
Один короткий взгляд из-под опущенных бровей на неё, второй — на Веру, третий — под ноги. На неё, на Веру, под ноги. Замечаю, что Мисс Воронеж меня зеркалит, и наши зрачки поднимаются друг к другу почти синхронно, мои — от террасной доски у бассейна, её — от томика Шекспира. Занятно. Секунда, не больше, затем — новый круг.
Я задерживаю на ней взгляд чуть дольше, когда она устраивается удобнее, ложится набок, вытягивает ноги, обнаженные выше колена, подпирая голову рукой. Опасная поза и никакого баланса. Возможно, у богачей интеллектуальные гамаки, не дающие тебе перевернуться, растянувшись на газоне. Но сомневаюсь.
Взгляд — на неё, на Веру, под ноги. Не поворачивая головы. Солнце печёт, рубашка полностью прилипла к груди и спине. Ужасно хочется расслабить галстук, а ещё лучше раздеться и залезть в воду, но я стою, как истукан и охраняю охраняемого ребёнка. Вот бы сгустились тучи и хлынул дождь. Вижу, что в глазах Мисс Воронеж что-то изменилось, она не флиртует со мной и не смотрит кокетливо, она меня провоцирует, безмолвно бросая какой-то вызов. Затем опускается к траве и моё сердце вновь на мгновение обрывается, потому что шезлонг сильно качает, но он возвращается в прежнее положение, вместе с Пулей. Она поднимает бутылку воды, делает пару неспешных глотков, поливает руки, растирает их по очереди и льет жидкость на ноги. Кожа блестит в свете солнца, я сглатываю, не смотря на то, что во рту совершенно нет слюны. Ход времени сбит, счет делится на четыре: Пуля, девочка, Пуля, террасная доска. Через пару минут счет делится уже на восемь, вернее, последовательность остается той же, просто время, что я трачу на Мисс Воронеж — вдвое дольше. Бутылка в её руках выглядит прохладной, стекло запотело, мне ужасно хочется пить, она это видит и медленно потягивает воду, глядя мне прямо в глаза. Крупные капли текут по шее, теряясь в волосах, но несколько тонких дорожек успевает спуститься к груди. В голове звучат фантомные звуки намаза, которые всегда вызывают во мне повышенную тревогу, не смотря на то, что я ничего не имею против мусульман. Перед глазами песчаная буря, спина немеет, будто сзади в меня целится снайпер. Но из новой картинки меня вырывает яркий, хоть и не очень громкий звук.






