Мы называли это самострел, когда ты случайно выстрелил в себя, по своей же глупости.
Пуля лежит на газоне, нескладно растянувшись в забавной позе. Гамак раскачивается над её головой, часть волос взмывает вверх, запутавшись в плетении каната. Я не двигаюсь. Я не её телохранитель. Да и нервировать её опасно.
— Мам! — вскрикивает Вера.
— Все нормально, — отвечает хрипло.
Краем глаза вижу, что поднимается и ложится обратно. Счет только на два, чтобы не засмеяться: девочка, террасная доска. Уверен, у Пули счет только на один: в томик Шекспира. Иначе бы она уже кричала, видя, как коротким припадком бьется мой подбородок и плечи, хоть я и держусь изо всех сил. Немного выжидаю, потом снова меняю счет на три. Стискиваю губы в плотную линию и снова на неё смотрю. Тело не желает слушаться и всё равно меня выдает, ведь грудь никак не хочет успокаиваться и едва уловимо трясётся. Она на меня не смотрит, как я и предполагал, делает вид, что читает. Только глаза направлены в одну точку. Издаю негромкий хрип, прочищающий горло, и зеленые глаза мгновенно отзываются. На этот раз наши взгляды сцепляются меньше, чем на секунду, но я всё равно заметил, как ярко горели её зрачки, а после — Пуля снова уставилась в книгу, сморщила нос и закусила нижнюю губу, в широкой, довольно искренней, совсем девчачьей улыбке.
----------
Глава 7
Глава 7
Полина
— Что сказал врач? — Юра не поднимает глаз от тарелки, ковыряясь вилкой в ризотто.
— Пока ничего, — отвечаю холодно, — Сдала анализы. Тебе тоже придётся сдать.
— Нужно сразу узнать про ЭКО, возможно мы просто теряем время.
Я замираю с ножом в руке, но вспоминаю, что стараюсь не подавать вида, что эта тема слишком сильно меня триггерит, и отрезаю от отбивной ещё один кусок.
Вера жуёт с аппетитом. Сегодня у нас семейный ужин, ведь Юра подозрительно рано вернулся с работы и этим ужасно испортил мне настроение. Я собиралась выйти во двор вместе с Верой, а теперь меня ждёт вечер в узком семейном кругу.
Обычно это выглядит, как сцена из фильма про сумасшедший дом: гостиная, Юра сидит в дальнем кресле, пьет виски и тянет сигару, пролистывая газету, звучит что-то мелодичное, Вера кружится по середине комнаты на ковре, в ней слишком много энергии, она готова танцевать под любую музыку, а я сижу на диване, смотрю в телефон и о чем-нибудь думаю.
Вера сказала, его зовут Андрей. Он ей понравился. У него грустные глаза необычайного голубого цвета, тонкие шрамы на лице и вековой, въевшийся загар. Красивые кисти рук, совсем не военные. Представила, что мою грудь могли бы сжимать такие кисти. Упала с гамака. Но как влажную фантазию перед сном оставить можно.
В фантазиях вообще — всё, что угодно, в жизни — никогда.






