Работала схема со счетом на восемь, когда Мисс Воронеж достается времени в четыре раза больше, чем Вере. Но я ощущаю себя в полной безопасности, ведь мне выдали черную кепку с козырьком и пафосной надписью«security».
О том, что у нас закрутился роман никто не знает. Вообще никто, даже сама Пуля. Возможно, догадывается, но я не уверен. Наши взаимоотношения настолько платонические, что мы даже не здороваемся, просто продолжаем играть в гляделки. Впервые за долгое время у меня хорошее настроение. Всё настолько забавно, что очень сложно не улыбнуться. Я видел господина Шереметьева всего несколько раз, и у меня нет никаких сомнений: даже если… когда-нибудь… и как-нибудь… мне тут же открутят голову. Возможности остаться наедине, чтобы хотя бы перекинуться парой слов — вообще нет, во дворе всегда есть люди и, как минимум, Вера, входить ночью в дом, чтобы ещё раз случайно столкнуться, — нельзя. А настроение всё равно хорошее.
Не выдержав, Клара идёт к крыльцу, скрываясь в дверном проёме. Как по заказу, «Желтые Тюльпаны» звучат намного тише, значит Пуля всё-таки за нами шпионила и точно видела, что я всё время поднимал голову к её окну. Вера совсем потеряла интерес к игре, вяло катает мяч и зевает, а потом поднимается с травы и отряхивает розовые лосины. Я встаю вслед за ней, чтобы проводить до двери, бросив в окно последний взгляд. В обозрительной видимости комната пуста.
Медленно плетемся к дому, шаг в шаг, Верин локоть задевает мою ногу, а бесячая музыка девяностых до сих пор играет где-то на подкорке.
— Желтые тюльпаны… — тихо, под нос пропевает Вера.
— Оу-о, — так же тихо добавляю я.
* * *
Говорят, американцы используют специальные секретные методики для создания элитных военных ботальонов, отличающихся особой выдержкой и подготовкой. Ставят эксперименты над психикой бойцов и манипулируют сознанием: дают психотропы, бьют током, вводят в коматозное состояние, а потом программируют на какую-нибудь кодовую фразу или песню, зацикленную многократно. При необходимости, эта песня или фраза будет звучать из динамиков, убирая неврозы и страх. Говорят, что такие бойцы настолько зомбированы, что в них полностью стирается инстинкт самосохранения, и на поле боя им нет равных, потому что они совсем не боятся за свою жизнь и готовы сражаться даже с четырьмя простреленными конечностями, до тех пор пока пуля не войдет прямо в лоб. Всегда считал, что это просто армейская байка и полная чушь. Теперь думаю, что в теории — возможно.
«Желтые тюльпаны» звучат в голове уже сутки. За это время не поймал ни одного военного флеш бека, сплошь: зеленые глаза, капли прохладной воды, струящиеся по горячей шее, острые колени под тканью юбки и плохо спрятанная улыбка.






