— Молоко оставь, — делаю два шага назад, к столовой.
Бутылка опускается прямо на пол, кухонная дверь хлопает. Пять-шесть секунд общего времени, не больше… И ни одна камера не поймает мою слегка приподнимавшуюся в волнении грудь.
----------
Глава 8
Глава 8
Андрей
Я работаю у Шереметьевых десять дней, и официально нарекаю этот день самым чокнутым из всех предыдущих. Сижу в своем деловом костюме и галстуке на идеально выстриженной, сочной, зеленой траве, широко разведя полусогнутые ноги в стороны, и катаю футбольный мяч Вере, которая сидит в похожей позе, но с прямыми ногами, буквально в двух с половиной метрах от меня, напротив. Клара стоит у стены особняка, одной рукой навалившись на фактурное здание, второй — держится за сердце. Вера совсем её загоняла, но не хочет заходить домой, потому что по времени у неё прогулка. Пуля гулять не вышла, но её присутствие слишком хорошо ощущается.
Перед тем, как снова прокатить мяч по траве, смотрю на наручные часы. Один час, сорок минут. Ровно столько мы гуляем. Ровно столько из окна спальни Мисс Воронеж на всю огромную территорию звучат «Желтые Тюльпаны». Раз за разом, без передышки. В целом, музыка из советских кинофильмов была не так плоха. Мне кажется, скоро у меня начнется нервный тик. Вера тоже танцевала буквально первые три-четыре подхода, и судя по лицу, тоже устала это слушать.
— Мама любит Наташу Королёву? — спрашиваю нахмурившись.
— Нет, мама не любит Клару. А вот Клара не любит Наташу Королёву, — Вера жмет плечами.
Так и знал, что у данного перфоманса есть свой смысл.
— Почему?
— Они сегодня поссорились, — безэмоционально отвечает малышка и даёт мне новый пас, — И с папой поссорилась. И вообще, мама сегодня со всеми поссорилась.
Сразу чувствуется, что у ребёнка выходной и она успела наслушаться.
— Почему? — говорю я.
— Её гулять не пустили, — вздыхает Вера, а у меня вырывается короткий, ироничный хмык, заглушаемый «Желтыми Тюльпанами», — У неё насморк. Клара сказала, что мне нельзя заражаться, потому что грипп ходит, свинячий. А мама сказала, что сами они свинячии, и она никуда не ходит, чтобы им заразиться. Просто уснула с открытым окном и замерзла, и вообще может не подходить ко мне близко и не целоваться. А её все равно не пустили.
— А что будет, если не слушаться и спуститься? — запускаю мяч ещё медленнее.
— Не знаю… — вздыхает Вера, — Папа будет ругаться и вредничать, мама будет плакать.
— М…
Видимо, настроение у Пули сегодня особенно зловредное, потому что досталось и мне. Она ни разу не выглянула, хотя в последние несколько дней я всегда видел её в окне: утром, по дороге к крыльцу, за Верой, и вечером: в том же направлении. Плюс, они всегда выходили в сад, хотя бы на полчаса.






